Saint-Juste > Рубрикатор

Данил Дмитриенко

Рыжий парик для доктора Геббельса

Клоуны и интеллектуалы — грани стираются

И будут веселы они или угрюмы,
И будут в масках злых шутов и добрых судий...
Владимир Высоцкий

1. Ликвидация грамотности

Данил Дмитриенко
Портрет работы Мирры Саульской

Как только был развален СССР, и в новоявленной России утвердилась новая власть, она выдвинула клоунов на авансцену идеологической работы. По мере взрывного роста количества юмористических шоу телепередачи, посвящённые науке и, в частности, истории, исчезали с центральных телеканалов.

Характерно, что именно в 1993 году на российском телевидении стала выходить телепередача «Городок», уделявшая немалое внимание историческим сюжетам. Практически в каждом выпуске этого шоу, впоследствии получившего гору правительственных наград, содержались сценки, посвящённые Октябрьской революции, Гражданской войне и её основным фигурам. Эти сюжеты являются ключевой составляющей современной идеологической мифологии, пришедшей на смену идеологии советской. В современной российской идеологии нет почти ничего положительного — только отрицание. Новая российская власть хороша тем, что она не советская; Россия хороша тем, что она не СССР. На любую критику нынешнего строя сразу услышишь: «Вы что, назад в Совок захотели?»

Стоит отметить, что и оппоненты[2] российских «патриотов», критикуя нынешнюю российскую действительность, утверждают, что современная Россия всё ещё слишком похожа на СССР. То есть обе противоборствующие стороны разделяют общий набор антисоветских мифов и, каждая по своему, заинтересованы в демонизации недавнего прошлого.

Например, одним из достижений, которым гордился советский строй, и одним из главных завоеваний Октябрьской революции считалась ликвидация безграмотности населения, всеобщее бесплатное образование.

Народное просвещение в Российской империи было поставлено таким образом, что к 1917 году 73 % населения старше 9 лет было неграмотно[3]. Около 75 % самодеятельного населения Российской империи составляли крестьяне[4]. А беспросветная жизнь русского крестьянина, который был со всех сторон опутан долгами, практически не оставляла ни времени, ни средств на получение знаний. Те же, кто по должности обязан был заниматься народным просвещением, зачастую этот народ презирали, считая, что «тёмной толпе» достаточно религии и сказок, так что Герцен вынужден был упрекнуть «образованный класс»: «Мало пролетарию, что он беден, что ему есть нечего, что он не может развиться, что ему недосуг думать, — прибавим к его горькой участи горькое слово. Мало крестьянину, что его обманом и плутовством отдали в крепость, в которой его держат 600 000 штыков, судьи, земская полиция, помещики, розги и самая церковь, — скажем ему, что он это заслужил, что он недостоин лучшей судьбы, потом отвернёмся от них обоих и от их глухого стона.

Впрочем, прежде, нежели мы их оставим, я советую им сказать спасибо за то, что голод одного, пот другого, невежество обоих дали нам средства так умно развиться»[5].

Пусть эти слова российского классика станут обвинением и в адрес современных снобов-интеллектуалов, которые считают, что образование нужно «не всем». По числу учащихся на 100 человек населения Россия занимала в Европе последнее, 22-е, место (3,85 человек), а по расходам на нужды просвещения — 15-е[6].

Были, конечно, и тогда среди образованных людей России подлинные просветители, желавшие «отдать долг трудовому народу», но они за свои образовательные проекты подвергались преследованиям вплоть до ареста и ссылки.

Даже тем, кому состояние семьи позволяло ходить в школу, а не работать сызмальства по хозяйству, не слишком везло в плане получения знаний. Чехов сравнил российскую школу начала ХХ века с «управой благочиния» и «полицейской будкой»[7]. Надеяться молодым людям приходилось по большей части на самообразование.

Так что пришедшие к власти большевики стали первым в истории правительством, поставившим перед собой задачу тотальной ликвидации неграмотности. С этой целью на первом этапе и была развёрнута масштабная кампания ликбеза.

Что же мы видим в юмористической сценке, озаглавленной «Большевики ликвидируют безграмотность»? Два большевика созывают крестьян. Один из большевиков с прибалтийским (очевидно, латышским) акцентом интересуется, есть ли среди крестьян грамотные. Грамотных не обнаруживается. Второй большевик удивляется: «Вы даже письмо Ленина к крестьянам прочитать не можете?» Крестьяне отвечают отрицательно. Тогда большевики выхватывают револьверы и расстреливают крестьян. Что из этого следует? Две принципиальные вещи: во-первых, большевики стремились обучить крестьян грамоте, чтобы заставить их читать пропагандистские тексты Ленина, а во-вторых, понятие «ликвидация неграмотности» подменяется понятием «ликвидация неграмотных». Ну, и ещё, в-третьих, делается намёк на глупость Ленина, который писал письма неграмотным крестьянам. В девяностые годы такой взгляд на вещи считался грубым юмором. По прошествии десяти лет он сделался непререкаемой «исторической истиной».

Читаем свежие комментарии под этим видео на youtube.com. «И смех и грех. Вроде типа анекдота, а в то же время ничего ж вьідуманного инет, вот єто огорчает». «При Николае II 90% людей моложе 30 лет были грамотными. большевики п**даболы». «Вот так жиды-коммунисты ликвидировали неграмотность!!!»

А вот что сегодня об этом говорят профессионалы. Журналист «Эха Москвы» Ксения Ларина в прямом эфире 5 декабря 2009 года, обсуждая историю ликвидации безграмотности в СССР, заявила «всё-таки больше это была погоня за политпросвещением, чем за грамотностью»[8]. Журналист Анна Трефилова вторит ей, утверждая, что основная особенность этой кампании — пропаганда. Образование крестьян объявляется бедствием, «потому что те фразы, которые заучивали несчастные безграмотные крестьяне и рабочие, они все были посвящены прежде всего новой власти, торжеству новой власти, торжеству революции».

Плоды проведённой юмористами и журналистами «ликвидации грамотности» не заставили себя ждать. Вот цитаты из сочинений на ЕГЭ: «Неграмотность ликвидировалась большевиками для того, чтобы просто стадо стало умным стадом»; «Надо было ликвидировать неграмотных»; «Политика всеобщей грамотности преследовала цель наполнить бюджет. Грамотные люди покупали книги и газеты, и это наполняло бюджет СССР не меньше, чем покупка водки»; «После раскулачивания крестьян в СССР практически не осталось грамотных людей. Стало понятно, что надо начинать ликбезы»; «Большевики ликвидировали неграмотность для облегчения цензуры. Ведь как можно цензурировать неграмотность? Никак»[9].

Таков сегодня официальный взгляд на этот исторический эпизод, так учат детей. Большевиков обвиняют в том, что они использовали образование в целях идеологической обработки населения, как будто современная «система образования»[10] в России или в любой иной стране используется для чего-то другого. Крики о необходимости «деидеологизации» школы были нужны лишь для замены одной идеологии (советской) на другую (антисоветскую, либеральную). Вчерашние анекдоты превратились в нынешние азбучные истины.

Я не берусь делать далеко идущих выводов и разгадывать, какой именно механизм сработал в данном случае: явилась ли юмористическая передача способом зондирования общественного мнения на предмет приемлемости тех или иных пропагандистских установок, или интеллектуалы (работники умственного труда) ухватились за идею юмористов и притянули к ней «доказательную базу». Несомненно одно: клоуны и интеллектуалы поют в унисон, только интеллектуалы сильно запаздывают.

2. Водка и прочие «традиционные ценности»

Надо сказать, были в арсенале «Городка» и ещё менее удачные шутки, где юмор практически отсутствовал — оставалась одна антикоммунистическая идеология. Таков, например, эпизод о латышских стрелках. В нём к командиру красных латышских стрелков Петерсу приводят пленного большевистского комиссара. «Это какое-то недоразумение! Я же свой!» — кричит комиссар. Но Петерс и конвоиры говорят по-латышски, а комиссар по-русски. Они друг друга совершенно не понимают. И только когда большевик говорит, что он русский, Петерс злобно оглядывается на него и приказывает расстрелять. В конце Петерс произносит на ломаном русском: «Эх, товарищи, сколько ещё предстоит сделать. Сколько ещё на свете людей, которые не знают латышского языка». На протяжении всего эпизода идёт мрачный звуковой фон. Нетрудно заметить, что эта сценка построена по тому же принципу, что и предыдущая. Большевики вместо решения каких-либо заявленных проблем (безграмотности, незнания латышского языка) уничтожают людей, столкнувшихся с этой проблемой, по сталинскому принципу «Нет человека — нет проблемы». То есть, мало того, что «красные» представляются здесь людоедами, готовыми уничтожать всё, что движется, включая собственных союзников, но ещё и революция предстаёт националистическим (в данном случае, латышским) заговором против русского народа.

Кстати, в этой сценке воспроизводится идеологема почти столетней давности. Именно так представляли себе революцию черносотенцы и белогвардейцы. В воспоминаниях Ильи Эренбурга, заставшего эту эпоху, можем прочесть: «Казаки были лютыми; здесь сказались и традиции, и злоба за развороченную, разрубленную жизнь, и смятение. В белой армии были черносотенцы, бывшие охранники, жандармы, вешатели. Они занимали крупные посты в администрации, в контрразведке, в "осваге". Они уверяли (а может быть, сами верили), что русский народ обманут коммунистами, евреями, латышами; его следует хорошенько выпороть, а потом посадить на цепь»[11]. То есть масскульт в современной России является не столько фабрикой новой идеологии, сколько реаниматором отживших идеологических мифов.

Есть у Олейникова и Стоянова и вовсе нелепые сюжеты, например, сценка о Троцком. Казалось бы, Троцкий в сознании советского обывателя был фигурой непопулярной, более того, его имя в советской историографии традиционно обходилось молчанием. Собственно, ни разрушать старых мифов, ни создавать новых в его отношении не требовалось, тем не менее, внимание новые русские клоуны ему уделили. В сценке «Троцкий» вышучивается подпольная работа революционеров. Троцкий объявляет подпольщикам, что им необходимо больше внимания уделять конспирации, и предлагает «для конспирации» на партийном собрании пить водку и развлекаться с проститутками. К специфическим чертам личности или биографии Троцкого эта сценка не имеет никакого отношения. На его место можно легко поставить любого другого деятеля любого другого подполья, если Олейникову и Стоянову поступит распоряжение его оплевать. Суть здесь опять же заключается в снижении «высокого» и может быть даже страшного для обывателя образа революционера. Мещанину приятно, когда любая тема приходит к вожделенным водке и проституткам.

Вообще, надо сказать, что, несмотря на роль, которую стали играть комики в жизни страны, и количество юмористических передач, качество самого юмора стало падать всё ниже и ниже. В СССР юмор был неотделим от сатиры и содержал в себе определённый интеллектуальный и моральный посыл: критику недостатков советского общества. Комиков потому и называли сатириками. Конечно, критика эта была очень осторожной и ограниченной рамками дозволенного, однако современный официальный юмор стал совершенно беззубым: критика допускается только в отношении других стран и эпох, да и то она оказывается бессодержательным грубым высмеиванием. В остальном же царит животное грубое зубоскальство про водку и секс. Меняется и отношение к нецензурной лексике: без неё современный юмор (если взять шире, то и «современное искусство») себя уже практически не мыслит; только на центральных каналах мат «запикивают», а на остальных ресурсах — нет (кстати, иные юмористы, например, кавээнщики, успевают и на центральных каналах пошутить с купюрами, и в Интернете — без купюр повыступать).

3. КВН — кузница «национальной идеи»

Однако юмористы занимались не только очернением недавнего прошлого, на их плечи была возложена и миссия формирования концепции новейшей истории, в которой Российской Федерации должно быть отведено если не почётное, то хотя бы приличное место.

Давайте присмотримся к ещё одному не менее популярному телешоу — «КВН». Сегодня в нём не особенно много шутят об истории: по мере сползания российского общества к одномерности, исторические сюжеты исчезают из медиа-пространства, человек замыкается в «вечном настоящем»[12]. Как сказал Хантер Томпсон, «масс-медиа отражают реальность – но только в той мере, в какой сами они порождают новую реальность и её же навязывают»[13]. В такой ситуации интеллектуалы-историки становятся не нужны. Они требовались на раннем этапе демонтажа исторической памяти — в 90-е годы, когда требовалось выколотить из голов аудитории остатки школьных знаний. Сейчас их миссия успешно выполнена, «мавр может уходить». «Массовая культура» всё сильнее замыкается сама в себе. Личная жизнь «звёзд» обсуждается гораздо больше, чем их «творчество», юмористы пародируют друг друга, певцы поют о себе любимых и своей богемной жизни. Персонажами юмористических зарисовок «Клуба весёлых и находчивых» являются медийные персонажи, то есть опять-таки всевозможные шоумены, и иногда публичные политики, роль которых, в сущности, тоже сводится к шумной, порой скандальной, показухе. Поскольку медийный продукт примитивен, он быстро приедается, кроме того, по закону рынка продукт должен мгновенно выходить из моды, дабы не останавливался конвейер потребления. Таким образом, в «старьё» записывается то, чему не исполнилось и года. А то, что ещё старше, становится «седою древностью». Исторические сюжеты интересны лишь постольку, поскольку они могут быть втиснуты в масскультовую матрицу, поскольку они могут являться поводом для бесконечно повторяющейся саморекламы новых и новых поп-попугаев.

Зато в начале 90-х команды КВН метались между злободневным юмором и стремлением культивировать образы прошлых эпох. Страну обуревала ностальгия, граничащая с пещерным консерватизмом. Эти настроения удачно охарактеризовал Александр Тарасов: «"Была свободна Русь, и три копейки стоил гусь". А потом пришли проклятые безумцы-революционеры, набравшиеся на Западе безбожных идей, смутили народ и всё это погубили. И если бы, дескать, не они, мы бы давно были впереди планеты всей, каждый был бы если не князем, то графом, имел бы дворец и необъятные земельные владения, на которых трудились бы преданные ему крепостные пейзане»[14].

Кавээнщики изображали то аристократов XVIII века, то джентльменов начала ХХ. Например, «Парни из Баку» вспомнили, что они «такие же мусульмане, как и арабы», да и прочие команды также предпочитали ассоциировать себя с представителями других стран или времён, причём, принципиально дореволюционных: с гусарами, монахами, английскими джентльменами. Благополучным советским мещанам, забывшим, что такое крепостное право или промышленный пролетариат XIX века, приятно было сравнивать себя с дворянами. И уже тогда первые непристойные шутки о Ленине вызывали восторг мещан и благосклонность жюри.

Кто-то может возразить, что те или иные провокационные высказывания остаются на совести самих юмористов, но, прошу не забывать, что КВН — это один из крупнейших проектов «Первого канала» (в 90-х — ОРТ), случайных высказываний на котором не допускают.

Постепенно, по мере формирования новой идеологии и нового образа прошлого, исторические сюжеты у команд КВН не только начинают встречаться чаще, но и становятся сложнее, осмысленнее. Так, в 1998 году команда из Томска «Дети лейтенанта Шмидта» построила целый выход как связное историческое повествование, в которое встраивались отдельные шутки. История показана в трёх сюжетах, посвящённых феодальному периоду, Гражданской войне и современности (то есть закату правления Ельцина). Феодальная сценка предваряется следующим текстом: «Шёл суровый огненный год. Молодая феодальная республика задыхалась в кольце врагов. В такие минуты счёт идёт на секунды, но нашлись герои». Под мелодию «Богатырская сила» ансамбля Стаса Намина появляются три богатыря. Преамбула составлена в духе советских фильмов о Революции. Таким образом период Киевской Руси связывается с историей ХХ века, даётся намёк на то, что Россия всегда была одним и тем же государством с одними и теми же проблемами («вечное настоящее» в разных костюмах). Первым делом богатыри икают и вообще держатся на сцене как пьяные жлобы. Образ трёх богатырей, который, благодаря знаменитой картине Васнецова, стал символом идеализированной древней Руси, здесь намеренно снижается. Например, Добрыня Никитич спрашивает у Ильи Муромца: «В чём секрет нашего богатырства?» «В том, что мы всегда по трое держимся», — отвечает Илья Муромец. Не думаю, что авторы сценки имели особую нелюбовь к этому периоду истории. Наоборот, в 90-е годы образ патриархальной Матушки-Руси всячески культивировался. Но ещё сильнее культивировался буржуазный нарциссизм, сознание мелкого мещанина, его-то и стремились разглядеть во всех эпохах деятели «массовой культуры» — к радости обывателей. «Она [буржуазия] создаёт себе мир по образу и подобию своему»[15], — писал Карл Маркс, имея в виду, конечно, прежде всего построение глобального рынка, но в эпоху всемирного диктата американизированного масскульта мы можем отнести слова классика и к сфере культуры, к создаваемому образу истории. Не менее метко высказался другой классик — Пушкин: «Обыватель в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего… Он мал, как мы, он мерзок, как мы!»[16].

Перед сценкой, посвящённой Гражданской войне, один из участников интермедии говорит: «А я люблю пьесы героико-патриотического характера — с матом, с драками!» Публика одобряюще хохочет. Вот вам и весь патриотизм, и весь героизм. И снова преамбула: «Шёл суровый огненный год. Молодая социалистическая республика задыхалась в кольце врагов. В такие минуты счёт идёт на секунды, но нашлись герои». Героем оказывается персонаж сказки Аркадия Гайдара Мальчиш-Кибальчиш, его выводят закованным в цепи два буржуя, одетые во фраки. Если в сюжете о богатырях восприятие исторического периода давалось через сказочные и былинные образы (рассказывалась сказка о Царевне-лягушке, использовались словарные конструкции в духе «и я там был, мёд-пиво пил»), то и здесь авторы работают с образом исторической эпохи не напрямую, а сквозь призму художественного произведения, сказки. Конечно, в сознании советского общества было довольно мифов, но новоявленные шоумены стремились не устранить их, а модифицировать и присвоить. И, конечно, Мальчиш-Кибальчиш тоже превращается в буржуа, который отличается от «буржуинов» лишь более выраженным хамством, а их разговор становится переговорами лавочников и ведётся по всем правилам базарного торга.

— А что, мальчиш, есть ли у тебя военная тайна? — спрашивает Главный Буржуин развязно, как будто бы вовсе не интересуясь объектом покупки.

— Вопросы здесь задавать буду я, — отвечает Кибальчиш, героически выпячивая живот. Сразу видно, что он читал учебники для бизнесменов, и намерен захватить инициативу в ведении переговоров. Вместо звезды на его будённовке ярлык «Reebok».

Главным героем третьего исторического сюжета становится сам Ельцин, на тот момент ещё президент Российской Федерации, пользовавшийся всенародной ненавистью и готовившийся передать власть пламенному продолжателю своего дела — Путину. Поэтому образ президента получается двойственным: Ельцин и довольно жёстко высмеивается, и отчасти оправдывается. На сообщения помощников о развале экономики и падении курса рубля он в состоянии ответить лишь: «Дорогой народ, понимаешь... я обещал — и вот». Но в том, что он ведёт себя, как маразматичный алкоголик, обвиняется его имиджмейкер. Проводится ряд параллелей Ельцина с Лениным. Например, в Кремле президенту встречается солдат с чайником. Стоит отметить, что сейчас ближайшие соратники Ельцина преподносятся в масс-медиа как революционеры, отчаянные борцы со старым[17]. Опять-таки, как бы ни высмеивался в данной сценке Ельцин, он изображается законным руководителем страны (а не узурпатором власти, как считала солидная часть населения), а сама РФ объявляется всё той же Матушкой-Русью и тем же Советским Союзом, то есть присваивала себе их историю.

4. Зато у нас Путин!

В нулевые, конечно, исторические сюжеты в выступлениях кавээнщиков тоже мелькали, но тут уже речь шла не о попытке переписать историю, а о бесконечном повторении утвердившихся стереотипов, а также о подкармливании чувства национального чванства. Взять к примеру сценку 2003 года команды РУДН «Нострадамус».

Нострадамус представляется в качестве ловкого менеджера при величайших исторических фигурах. Каждый его диалог начинается со слов «Ты — тупой». «Мамай, ты тупой. Я тебе говорю, не ходи на Русь» — радостный смех аудитории. Мамай (как и любой другой исторический персонаж) оказывается «тупым» потому что в свою историческую эпоху не знал того, что знает современный обыватель. Приятно чувствовать себя умнее великих исторических фигур. Но, как верно заметил Юлий Кагарлицкий: «Мы сейчас склонны замечать, сколь многого люди той поры не понимали. Но нам не надо гордиться, что мы понимаем больше: без них мы не понимали бы ничего»[18].

— Всё равно пойду. Они мне будут дань платить, — говорит Мамай.

— Мамай, я тебя умоляю, это же русские. Сделай хоть самую низкую дань в Европе — 13 %, всё равно никто платить не будет, — говорит Нострадамус, как бы намекая, что русские никогда никому ни за что не платят, даже государственных налогов. «Дружеское ржание» зрителей. Вот так неожиданность: раньше считалось, что русские щедры и даже расточительны, а теперь выяснилось, что русские во все века были скупы и жадны. Если ты проехал в автобусе без билета, или на курорте надул носильщика, если ты отмазался от уплаты налогов, удачно переведя деньги в офшор, то ты — настоящий русский, почти герой, как Дмитрий Донской.

Позвольте, но кому же тогда полтора века перед этим платила дань Древняя Русь? Да и победа над Мамаем вообще-то не отменила уплату дани. Похоже, сценка рассчитана на полуграмотных людей, которые про победу на поле Куликовом что-то слыхали (ведь это так патриотично), но ничего не знают о том, что, собственно, предшествовало этому сражению. А предшествовало всеобщее унижение, усиленное угнетение народа и подлое и трусливое поведение властей предержащих.

Конечно, последующее избавление от монголо-татарского ига было настоящим подвигом, однако события предыдущего периода должны бы поумерить национальное чванство. И уж тем более не является поводом для самодовольства бегство от налогов наших крупных финансовых воротил.

В итоге Нострадамус советует Мамаю: «Возвращайся к себе в Монголию и вкладывай свои тугрики в промышленность. А то так и будете зря место на карте занимать». Ах, как приятно, сознавать, что где-то живут ещё хуже, чем в России! Лишний раз унизить более слабое и бедное государство. «Рабы всегда ухитряются завести себе собственного раба», над кем можно было бы поиздеваться. А «вкладывать тугрики в промышленность», чтобы не занимать зря место на карте, можно с таким же успехом рекомендовать и российским руководителям, превратившим индустриально развитую сверхдержаву в нефтяную плантацию Запада. И над кем же нам в этой ситуации смеяться? Только над собой, да и то сквозь слёзы.

Следующим клиентом Нострадамуса в кавээновской сценке становится Наполеон, которого он называет Боня. И снова аудитория испытывает приятное бандитское чувство «опускания» великой исторической личности. «Не лезь на Россию, лезь на Жозефину. Неужели ты хочешь, чтобы твоим именем называли сумасшедших и пирожное?» — говорит под аплодисменты зала Нострадамус. Однако не будем забывать, что Наполеон прославился прежде всего как великий полководец, неоднократно побеждавший армии европейских монархий (включая российскую) по-отдельности и скопом. Потому всякий сумасшедший, одержимый манией величия, и воображает себя Наполеоном, а не Ельциным, Гайдаром или Чубайсом. «Одерживать победы» над собственной женой горазд каждый жлоб, так что, если бы Наполеон «лез» исключительно на Жозефину, то ничего бы в жизни не добился, а россияне не гордились бы победой над ним и не знали его имени даже в виде пирожного.

Кроме того, большой вопрос, кто на кого лез. Вот мнение одного из самых талантливых отечественных историков второй половины XX века, недавно скончавшегося Николая Алексеевича Троицкого: «Царская Россия сама стремилась не к мировой, но к европейской гегемонии и приложила к этому много стараний в коалиционных войнах 1799—1807 гг. (с участием лучших своих полководцев — А.В. Суворова, М.И. Кутузова, М.Ф. Каменского). Проиграв эти войны, подписав унизительный для себя Тильзитский мир с Наполеоном, царизм никогда не оставлял мысли о реванше. Напротив, как явствует из откровенного письма Александра I к матери-императрице Марии Федоровне в сентябре 1808 г., он лишь прикрывал видимостью союза "с этим страшным колоссом, с этим врагом" подготовку к новой борьбе при более выгодном для России соотношении сил»[19].

Но такие тонкости обывателю знать не обязательно.

Третьим, естественно, оказывается Гитлер. На заявление Адольфа о том, что он великий фюрер, Нострадамус отвечает: «Ах, Адик, Адик, видел бы ты ваши порнофильмы лет через пятьдесят». Связи тут никакой нет, просто у зацикленного на порнографии обывателя других ассоциаций с Германией нет. Хотя, в то время как проигравшая Вторую мировую войну Германия пичкает российских онанистов порнопродукцией, Россия взамен шлёт в Евросоюз (в котором Германия занимает доминирующее положение) нефть и газ.

Стоит сделать ещё два замечания. Результатом Второй мировой войны стало расширение СССР и разделение Германии. Появление РФ стало результатом обратного процесса — аннексии Западной Германией ГДР, и распада СССР. При этом в Германии (по крайней мере, в западной части) продолжился экономический рост, развивалась промышленность, в то время как в новорожденной РФ происходили экономический спад и развал промышленности. То есть появление современной России стало результатом потери всех достижений, которые принесла победа во Второй мировой войне. И не лопаться от гордости должны наши обыватели 9 мая, а сгорать со стыда.

Кстати, это ещё вопрос, кто снимается в современном немецком порно. Как известно, именно территории стран бывшего советского лагеря (включая Россию[20]) являются поставщиками проституток для Европы.

Но юмор и патриотизм не имеют границ: действие сценки перемещается в настоящее. А как же! Надо ведь включить современную Россию в историческую концепцию. На этот раз Нострадамус объявляет тупым Джорджа Буша (тогда — президента США). Почему? Да просто так, без объяснений. Это самый короткий эпизод выступления.

Заключительным эпизодом, естественно, является восхваление президента. Тут подобострастие зашкаливает настолько, что переходит в мазохизм, поскольку, в эпизоде Путин сам называет Нострадамуса, с которым успели себя отождествить зрители, тупым. Путин предсказывает Нострадамусу блестящее будущее России (которое, кстати, начнётся со вступления в ВТО), а Нострадамус записывает. Как правило, у нас ругают коммунистов за то, что они кормили население обещаниями «светлого завтра», однако если светлое будущее обещает не вчерашний, а нынешний глава страны, то его снова слушают, разинув рот.

Вот и выходит, что США хуже России, просто потому что у них Буш, а у нас Путин. Оно и понятно: гордиться-то больше нечем. Ибо по любым параметрам Россия как государство проигрывает США. Но зато у нас Путин.

То есть, если вдуматься, вся сценка представляет не так уж много пищи для националистического нарциссизма. Для нынешнего поколения великие эпизоды прошлого России, скорее, должны быть поводом для стыда за ничтожное настоящее. Но стыд — чувство, обывателю недоступное.

«Необходимо не давать немцам ни минуты для самообмана и покорности. Надо сделать действительный гнёт ещё более гнетущим, присоединяя к нему сознание гнёта; позор – ещё более позорным, разглашая его», — писал Маркс в «Критике гегелевской философии права»[21]. Аналогичная задача актуальна и для современной России. Не успокоительным самовосхвалением надо заниматься россиянину, а «ужаснуться себя самого»[22]. А юмористические программы в качестве органичной части современной идеологии являются таким же «опиумом народа», как и религия, поскольку сеют утешительные иллюзии.

5. Товарищ Сталин и креаклы

Стоит отметить ещё одну характерную особенность мышления наших мещан и комиков: отождествление стран и народов с их национальными лидерами. Войны-де происходят просто из-за личных желаний и качеств правителей, а народ — так, послушное быдло, пушечное мясо. С таким пониманием истории и политики вообще мы скатываемся к представлениям двухсотлетней давности. Ведь именно к историкам первой половины XIX века относится критическое замечание Добролюбова: «Всё в наших историях предоставляется влиянию личностей: государство основалось от того, что нашёлся великий человек, который основал его; пало государство от того, что пять-шесть государей дурно им правили и допустили развращение нравов; новая религия основалась — от того, что явился человек, который её выдумал; война проиграна — от того, что полководцы были неискусные; восстание произошло – от того, что несколько неблагонамеренных человек раздражили народ… И так далее, и так далее, за что ни возьмитесь. Но ведь был же какой-нибудь материал, над которым все эти полководцы, правители и прочие великие люди производили свои упражнения? Ведь не один же, сам собою, полководец вёл войну, не сам же собою какой-нибудь молодец, ни с того, ни с сего, основал вдруг целое гражданское общество; как выражаются наши историки. Верно, кто-нибудь помогал ему, служил орудием его планов, и, верно, его замыслы потому и удались, что удовлетворяли потребностям тех, которые согласились содействовать ему?»[23].

А Теодор Адорно, отмечая подобный образ мышления у американцев ХХ века, заключает, что сведение сложных общественных дискуссий к обсуждению тех или иных конкретных личностей — проще, чем действительно вдумчивый анализ, и позволяет мещанину, не прилагая никаких интеллектуальных усилий, считать себя информированным, «и тогда необязательно на самом деле вникать в суть дела; легче говорить о людях, чем о проблемах, пока определённые имена носят знакомый характер. Неточная, неправильная персонализация является, следовательно, идеальным образчиком поведения для полуобразованного человека, примером, который расположен где-то посередине между полным незнанием и тем сортом "знания", которому так способствуют масс-медиа и индустрия культуры»[24].

На этом же механизме основана подмена в обыденном сознании истории СССР образом Сталина, также нередко появляющемся в юмористических сценках. Казалось бы, образ Сталина должен подаваться в негативном ключе: СССР в целом принято оплёвывать, а Сталин, бесспорно, самый жестокий из советских вождей, стало быть, самая удобная мишень для критики. Как ни странно, Сталин фигурирует в юмористических шоу, скорее, в качестве положительного образа, хотя его образ и традиционно принижается до обывательского сознания. Почему так?

Возьмём сценку «Товарищ Сталин и товарищ Берия беседуют друг с другом» участников шоу «Comedy Club» Мартиросяна и Харламова.

Берия и Сталин встречаются, здороваются, Берия спрашивает у Сталина, как дела, и тот сразу приказывает его расстрелять. Оно и понятно, Сталин действительно ассоциируется у обывателя с массовыми расстрелами. Это стало настолько привычным, что даже уже не пугает и может служить поводом для шуток. По ходу сценки чтобы избежать расстрела Берия вынужден танцевать чечётку, румбу, танго. То есть Сталин предстаёт типичным начальственным самодуром, который может свободно издеваться над своими подчинёнными, и каким открыто мечтает стать каждый мещанин. Сталин импонирует обывателю как тиран, обладатель неограниченной власти. Именно такой свободой, свободой издеваться над окружающими, и мечтает обладать посредственность. Вот только обыватель не очень хорошо себе представляет: а что с огромной властью делать? Ну, там знакомого унизить или даже расстрелять — это ему понятно, а такие вещи, как мировая империя или, наоборот, мировая революция — в его умишко не помещаются.

Характерно и продолжение сценки. Сталин заявляет, что «научно-технический прогресс в наших руках», и требует, чтобы ему сделали трубку, чтобы звонить, и чтобы в этой трубке были шахматы и органайзер. Зрители хохочут над растерянностью Берии: вот олух, он не знает, что «мышью можно открывать окна» и т. п. Посредственностям приятно в качестве обладателей сотовых телефонов и иных модных приборчиков чувствовать себя выше и «продвинутее» исторических личностей. Вот, оказывается, в чём была суть мирового научно-технического прогресса — чтобы у сетевых хомячков были «иконки на рабочем столе»!

6. Кухонная философия

Всё труднее современным юмористам заставлять жлоба испытывать чувство самодовольства, поскольку уж очень этот жлоб ничтожен. Этой непростой задаче служит искажённый, сниженный образ недавнего, советского, прошлого. Демонстрация того, как непродвинуто и негламурно жили люди двадцать пять лет назад, позволяет отечественным креаклам в очередной раз испытать самоудовлетворение.

Высмеивание советского прошлого с оттенком запугивания присутствует почти в каждом выпуске передачи «Большая разница», которая посвящена пародиям на другие современные телепередачи, сериалы и фильмы (к разговору о зацикленности масскульта на самом себе). Для создания пародии на передачу «Прожекторперисхилтон», в которой Цекало, Ургант, Мартиросян и Светлаков зубоскалят по поводу различных новостей, её ведущие перемещаются в «советскую эпоху». Четыре юмориста читают газеты не в гламурной студии, а на кухне. Посыл очевиден: раньше все шутники зубоскалили на кухнях, а теперь все (?) они могут заниматься тем же самым на центральных телеканалах. То есть раньше была несвобода и репрессии, политический юмор запрещался. Теперь же за него платят хорошие деньги. Однако действительно ли правомерно подобное сравнение?

Кухонные персонажи из сценки шутят довольно грубо и прямолинейно, в частности, сравнивают государственный флаг с задницей макаки. Позволяют ли себе такое реальные Ургант, Цекало, Мартиросян и Светлаков в своей передаче? Конечно, нет. А если бы позволили, то «воспитательные» меры последовали бы незамедлительно. Вон, басист «Bloodhound Gang» в 2013 году на концерте в Одессе подтерся российским флагом, и группа мигом лишилась концертов в России[25]. Так что российские придворные клоуны шуток о триколоре себе не позволяют. В чём же заключается распиаренная нынешняя свобода, которая по выражению Дмитрия Медведева, «лучше, чем несвобода»[26] ? А в том, чтобы критиковать советскую власть. Получается как в том анекдоте, когда Клинтон заявил, мол, у нас свобода: каждый может сказать, что президент США — дурак; на что Ельцин ему ответил, что у нас тоже свобода, и каждый тоже может сказать, что президент США — дурак.

За персонажами сценки через электрическую розетку подслушивает сосед-стукач. Ну, конечно, согласно современной пропаганде, население Союза делилось на стукачей и тех, на кого стучали, то есть на идейных диверсантов, борцов с режимом. Теперь многие внезапно «вспомнили», как им было плохо, как их угнетали и чуть ли не преследовали в ужасном «тоталитарном СССР». Всякий, кто успел тогда рассказать или услышать политический анекдот, представляется себе пламенным борцом за свободу слова. Всякий, кому не хватило каких-нибудь товаров или иных благ, воображает себя борцом за свободу рынка. И пр. В такой ситуации каждый клоун, отважно пинающий теперь мёртвого льва и рассказывающий антисоветские анекдоты, представляется обывателям героем.

В другой сценке авторы передачи «Большая разница» перенесли в советское прошлое участников шоу «Comedy Club». Одни персонажи сценки озабочены тем, чтобы раздобыть икру, «отмазать» детей от армии или пристроить их в институт, другие подвергаются сталинским репрессиям. При этом первые одеты по моде семидесятых годов.

Воистину, всё смешалось в голове у обывателя, как в доме Облонских. Обыватель не в состоянии мыслить диалектически, то есть увидеть СССР как нечто изменяющееся, переходящее от одного состояния к другому. Однако разве можно отождествить обстановку в стране в 20-е годы, во время Великой Отечественной войны и, скажем, на закате перестройки? Но мещанину хочется всё упростить. В результате, одни приравнивают СССР к периоду сталинских репрессий конца 30-х годов, для других СССР ассоциируется исключительно с дефицитом и талонами конца 80-х, а третьи считают, что с 1917-го по 1990-й в стране длился «брежневский застой». С чем же они сравнивают своё (довольно извращённое) представление о жизни в Советском Союзе? С тем, как живут зажиточные слои в России, Европе или США. Правомерно такое сравнение? Конечно, нет. Например, благополучие современных российских олигархов обеспечено успешным разворовыванием государственной собственности. Благополучие «высших» и «средних» классов стран ОЭСР обусловлено ограблением стран «третьего мира» (в том числе России).

Если же непременно хочется что-то с чем-то сравнить, то сравнили бы лучше жизнь советских граждан либо с уровнем жизни их современников из различных стран и континентов (США[27], Индии, ЮАР, Бразилии) или с уровнем жизни их непосредственных предшественников, отцов и дедов. Например, для моего дедушки, выходца из дремучей российской деревни, служба в Советской Армии стала одним из лучших воспоминаний жизни. Он и его сверстники-односельчане мечтали о службе в армии, поскольку там их обеспечивали всем необходимым, обучали полезным навыкам, некоторые даже получали специальность (водителя, механика). Выходец из бедной многодетной семьи, он не мог рассчитывать ни на какое наследство или поддержку родителей, которые были малограмотными людьми. Благодаря советской системе он сам получил среднее специальное образование, государственную трёхкомнатную квартиру, а все его дети получили уже высшее образование и стали высококлассными специалистами, которых иностранные работодатели даже пытались из страны переманить.

Но в пропаганде важна не историческая достоверность, а эмоции. И в модных шоу Сталин запросто может репрессировать перестроечных интеллигентов, Горбачёв — проводить приватизацию, а Ленин запускать в космос собаку Павлова.

Так юмористы формируют представление о прошлом, и обыватели им охотно верят. Вообще, сегодня у нас все внезапно сделались знатоками истории. Каждый почтенный отец семейства любит ввернуть в праздничный тост пассаж о том, что в царской России крестьянство ело от пуза, а на масленицу прямо таки обжиралось — так давайте-ка и мы сегодня выпьем. Да и молодёжь любит завернуть что-нибудь про поднятую Гитлером с колен Германию и т. п.

7. Историки и вазелин

Анекдоты обрели силу научных истин, ведь по ним современные митрофанушки изучают историю. А историческая наука превращается в объект насмешек.

В сценке «резидентов Comedy Club» Гарика Харламова и Вадима Галыгина «Раскопки» продемонстрировано стереотипное представление об археологии. Харламов и Галыгин выступают в качестве участников передачи «Раскопки, раскопки, раскопки, раскопки». Их представления об археологии ограничиваются фильмами об Индиане Джонсе: археологи — это такие люди, которые выкапывают из земли различные ценные артефакты, открывают тайны прошлого. Историки, археологи имеют дело исключительно со старым, умершим. Персонажа Вадима Галыгина, археолога, представляют как «обладателя таких замечательных призов, как Золотой череп-98 и Бриллиантовые мощи-45». Юмористический эффект как раз и возникает за счёт того, что стереотипный образ учёного-археолога не вяжется с имиджем телевизионной звезды. А никого другого современный обыватель видеть на экране и не желает. Археолог в этой сценке постоянно повторяет «есть у меня один могильничек». Человек, интересующийся древностью, ассоциируется у обывателя с некрофилом. Здесь юмористический эффект достигается за счёт сведения всех человеческих интересов к сексуальному влечению, это радует мещанина, уже превращённого «массовой культурой» в похотливое животное, а юмористические передачи, опуская любую тему до его уровня, вызывают эйфорию, приятное расслабление, поскольку отменяют необходимость интеллектуальных усилий. Персонажи описывают обнаруженный скелет, «у которого в жопе кол, выполненный из древних пород вазелинового дерева». Это прямой намёк на сексуальные извращения, которые являются объектом пристального интереса масскульта. По сути, на месте археолога в данной сценке мог оказаться персонаж любой другой профессии: «юмористический эффект» в любом случае был бы достигнут за счёт упоминания слов «жопа» и «вазелин». Телезрителю не интересна история, не интересны даже малознакомые явления современного мира, он не стремится расширить своё сознание до размеров вселенной — наоборот, он хочет сплющить вселенную до размеров своего умишка.

На этом и строятся все шутки целой серии сценок: берётся термин из обихода археологии (письмена, летопись, могильник) и увязывается с неизменной «жопой». Археолог описывает обнаружение «древней сауны с древними проститутками». Снова эффект узнавания — снова радость обывателей. Чужое мгновенно становится своим, понятным, даже желанным.

Эти механизмы работают не только в юмористических сценках — они универсальны для всей «массовой культуры». Например, авторы «исторических» телесериалов не утруждают себя воссозданием атмосферы исторической эпохи и психологического облика её обитателей, а делают персонажей похожими на самодовольных современных мещан, вынося, например, за скобки такие неотъемлемые элементы внутреннего мира людей прошлого, как дворянская честь или крестьянский коллективизм. Александр Тарасов поясняет в одной из своих лекций: «Мелкий буржуа, мещанин, обыватель (в принципе, вообще буржуа) стремится в первую очередь к стабильности, к безопасности — и в этом смысле он (по своим человеческим качествам) гораздо хуже и неинтереснее, например, аристократа, дворянина. В этике аристократа важную роль играло понятие "честь", честь и слава для него были важнее, чем безопасность. Именно поэтому аристократ мог пожертвовать жизнью ради таких понятий, как честь, — то есть, строго говоря, ради идеалов. Подобных идеалов у буржуа нет, потому что безопасность и стабильность — это не идеалы, это некоторые условия существования»[28].

Я уж не говорю об образах революционеров, героев, подвижников — они абсолютно не вписываются в буржуазную картинку мира. Потому исторические фильмы и выходят плоские, нелепые и неубедительные, напичканные однотипными, духовно и интеллектуально убогими героями. Сколько ни пудрили Хабенского для роли Колчака в фильме «Адмиралъ», а получился вульгарный, фальшивый образ.

Понятия «масс-медиа» и «массовая культура» накрепко связаны в обыденном сознании. Прежде всего, это вызвано тотальным господством масскульта в современных медиа: в интернете, на радио и на телевидении. Подлинная культура маргинализована и вытеснена на обочину публичной сферы.

То есть, когда мы говорим о средствах массового распространения информации, мы, как правило, имеем в виду каналы распространения «массовой культуры». Это стало настолько привычным, что почти ни у кого не вызывает неприятия. На тусовках интеллектуалов не услышишь дискуссий на тему: существуют ли в современном обществе каналы распространения высокой культуры, то есть подлинного искусства и научного знания? Если их нет, то могут ли они быть созданы? Напротив, современных интеллектуалов куда более занимает вопрос: как бы пролезть в наличное «медиа-пространство», как удачнее применить свои знания и умения на благо масскульта?

Например, доцент кафедры истории и теории культуры РГГУ Екатерина Лапина-Кратасюк читает целый полугодовой курс «Инструментализация истории в медиа» стоимостью 14 700 рублей[29], на котором обсуждает со студентами, каким образом историки могут быть полезны при создании «мыльных опер». Она оперирует такими новоиспечёнными или калькированными с английского языка терминами, как «потребление истории», «присвоение прошлого» и пр., то есть пресмыкается перед мещанскими собственническими установками, ставит историческую науку заведомо ниже масскульта, развлечений, потребления и торговли.

Даже не поднимается вопрос, а насколько вообще хорошо и правильно работать на масскульт — совместимо ли это занятие с нравственными ценностями интеллигента[30] или хотя бы с профессиональными установками интеллектуала? А ведь это серьёзная этическая проблема. Многие авторы связывают оформление доктрины «массовой культуры» с Министерством пропаганды Третьего рейха. Например, Михаил Лифшиц называл фашизмом «союз предавшей истину элиты и презираемой ею толпы»[31]. Именно на этом тоталитарном принципе и строятся «современные медиа», в которых публика выступает в качестве бездумных, механических потребителей, а интеллектуалы в качестве экспертов, заставляющих «пипл хавать» ту или иную теле-кино-интернет-продукцию. При этом масс-медиа выступают проводником мещанских установок, воинствующего эгоизма, культа персонального успеха, культурного примитивизма, потребительского отношения ко всему.

Однако, вместо того чтобы заострить внимание на этой проблеме, большинство современных интеллектуалов предпочитает играть словами, то есть заменять термин «масскульт» как имеющий негативную семантическую нагрузку нейтральным термином «популярная культура». Но разве это устраняет проблему разрушающего влияния масскульта на личность и общество? Разве это решает проблему поиска новых способов реализации просветительской задачи учёных и художников?

Отказ от решения первой проблемы ведёт к следующему шагу: тотальная власть масскульта объявляется неизбежным злом, и даже не злом, собственно, а правилами забавной игры, следовательно, интеллектуалам предлагается «расслабиться и постараться получить максимальное удовольствие» от сложившейся ситуации. Это означает игру по чужим правилам и практически полный отказ от собственных нравственных или даже профессиональных установок.

Возьмём для примера телепередачки с участием Эдварда Радзинского — это ли не попытка превратить разговор об истории в клоунаду на радость жлобам. Предпринимались и другие попытки скрестить историю с модными тележанрами: «Умники и умницы», «Имя России».

В подсознании современного интеллектуала лежит именно это желание: отречься от роли просветителя масс и сделаться высокооплачиваемым манипулятором массовым сознанием. Приверженцы этого пути утверждают, что выбор выглядит следующим образом: увлекательная игра по правилам «популярной культуры» или вынужденная маргинализация, невостребованность и бедность. При этом по-прежнему остаётся открытым вопрос, насколько серьёзно интеллектуальная среда занималась поисками альтернативных медиа, развитием иной среды бытования и распространения научного знания, а главное, практической применимости научного (в частности, исторического) знания в современном мире.

8. Праздник кончился

Почему же интеллектуалы так стремятся попасть в медиа-пространство, несмотря на то, что в нём они оказываются на одной ступеньке с откровенными клоунами и именно с ними вынуждены конкурировать за эфирное время? Во-первых, потому, что интеллектуалы признали себя товаром, который нужно поскорее сбыть и, желательно, подороже. Во-вторых, потому, что интеллектуалы полностью усвоили себе систему ценностей общества потребления, они верят, что выступать в одной обойме с поп-звёздами — это престижно, а не позорно. В-третьих, потому, что как интеллектуалы они мало что собой представляют, а на телеэкране не обязательно быть семи пядей во лбу, чтобы казаться умным. То есть достаточно забавлять аудиторию анекдотами на исторические темы, да иногда вворачивать какой-нибудь англоязычный термин для пущей важности. В-четвёртых, потому, что правящий класс им психологически ближе, чем те массы, которые они должны просвещать, так что вместо роли просветителей современные интеллектуалы предпочитают роли консультантов или экспертов на службе у денежного мешка. Вот почему я не решусь употребить в этой работе слово «интеллигенция»[32]: в данном контексте его не к кому применить.

Ещё более существенной подменой является отказ от понятия «истина» и выдвижение на его место вороха постмодернистских словечек — нарратив, дискурс и т. п. Вместо исторической правды мы имеем множество индивидуальных нарративов (представлений об истории), которые соревнуются между собой наподобие продуктов на рынке: потребитель волен выбрать тот, который ему покажется удобнее и приятнее. Но выдвигая такие правила, интеллектуалы-постмодернисты сами подготовили почву для торжества клоунов. Потребитель выберет что попроще и поглупее, и багаж знаний интеллектуала в такой ситуации просто окажется избыточен.

Так что, несмотря на свою лояльность и продажность, интеллектуалы оказались лишними в пространстве «массовой культуры». С поставленными задачами вполне справляются клоуны. По мере развала системы образования, упадка культуры, контролировать и обманывать людей становится всё проще: тут нужны спецэффекты, а не доказательства. Интеллектуалы сходят со сцены, клоуны остаются.

И теперь пусть не потрясают своими учёными степенями и дипломами: господа интеллектуалы сами унизили себя, пресмыкаясь и расстилаясь перед комиками и актёрами. Не удивительно, что люди не читают их книг и не ходят на их лекции. Да, сегодня большинство россиян относятся к историкам с недоверием, считают их платными лгунишками. И пусть те не обижаются: они ведь считали народ быдлом, поплёвывали на него свысока, а сами мечтали не вылезать из столицы, а то и вовсе «свалить за бугор». Естественно, те россияне, которые за кордон бежать не собираются по идейным или материальным причинам, вовсе не считают продажных интеллектуалов своими соотечественниками, инстинктивно чувствуют в них чужаков, «пятую колонну».

Вот только не стоит делать исключения и для юмористов. Не следует думать, что тематика и тон иx шуток продиктованы творческим вдохновением, и что это «просто юмор». Аппарат правительственной пропаганды сознательно использует клоунов для оболванивания населения и внедрения нужных власти идей. Не удивлюсь, если перечень тем юмористических сценок «Comedy Club» или выступлений кавээнщиков спускается из чиновных кабинетов и утверждается на нудных бюрократических заседаниях. Готовые программы также проходят обязательную цензуру (не надо думать, что только в «тоталитарном Союзе» так делалось), так что ничего случайного и идейно «неправильного» в эфир не просочится, а если просочится, то ответственных ожидает наказание. И клоуны знают это и согласны с этим[33].

Если революция победит, то эти хохмачи, конечно, мгновенно предадут своих бывших хозяев и начнут осмеивать их, как раньше осмеивали великих революционеров прошлого. Однако место их должно быть не на подмостках нового искусства, а рядом с чинами аппарата пропаганды низвергнутого правительства, его идеологами и прикормленными интеллектуалами, то есть у стенки. Всех этих[34] клоунов и «умников» необходимо публично наказать. Например, присудить к пожизненному физическому (для другого они всё равно не годятся) труду — чтобы хоть частично возместить ущерб, нанесенный ими нашему народу, нашей культуре, нашей стране; хотя, конечно, они с лихвой заработали на свой смертный приговор — сделали всё, что могли, чтобы превратить соотечественников в идиотов и тем самым укрепить власть бюрократов и олигархов, исказили и оплевали революционную историю, разрушили революционную традицию, измазали грязью идеалы равенства и свободы и поставили на их место мещанские ценности и потребительские инстинкты. Они делали (и продолжают делать) всё это сознательно по щедро оплачиваемому заказу власти.

Сегодня мы обязаны составлять списки всех тех, кто оглуплял, низводил до уровня стада целые поколения, вести учёт их подлых деяний, разоблачать их связи с системой официальной пропаганды, чтобы облегчить предстоящую расправу над этими сволочами. Будущие революционеры непременно приведут приговор в исполнение. Заразу надо вырвать с корнем.

12.01.2015 — 13.01.2016


Примечания

[1] Дмитриенко Д. Н. Вспоминаем по команде — раз, два, три! http://saint-juste.narod.ru/Hopa.html

[2] Как правильно определить этих оппонентов, не знаю. Принято называть их либералами, но ведь и «патриоты» являются точно такими же либералами, разделяющими базовый набор буржуазных ценностей. Назвать их «западниками» несправедливо по отношению к великим российским демократам XIX века, ибо современные отечественные оппозиционеры по сравнению с Герценом и Огарёвым — просто дерьмо.

[3] Тарасов А. Н. О «священных коровах», «всероссийских иконах» и вечно пьяных «гарантах демократии». Письмо либералу-шестидесятнику из Архангельска и либералам-шестидесятникам вообще. http://saint-juste.narod.ru/kosukhinu.htm

[4] Степанов А. И. Место России в мире накануне Первой мировой войны. http://scepsis.net/library/id_1217.html

[5] Герцен А. И. Избранные философские произведения. В двух томах. Л., 1948. Т. 2, С. 258-259.

[6] Чехов Н. В. Народное образование в России с 60-х годов XIX в. М., 1912. С. 142, 143.

[7] См. рассказ А. П. Чехова «Человек в футляре».

[8] http://www.echo.msk.ru/programs/museum/639029-echo/

[9] Как можно цензурировать неграмотность!? http://mikle1.livejournal.com/2979746.html

[10] Беру в кавычки, ибо в отечественных учебных заведениях с каждым годом всё меньше системы и всё меньше образования.

[11] Эренбург И. Г. Люди, годы, жизнь. Книга 2. http://www.pseudology.org/Literature/Erenburg/22.htm

[12] В своей книге «Одномерный человек» Герберт Маркузе убедительно доказывает, что капиталистическое общество стремится упростить, примитивизировать внутренний мир людей, свести его к потребительскому инстинкту. Одним из результатов этого «упрощения» является отсутствие знаний о прошлом и размышлений о будущем. Одномерный человек убеждён, что «всегда так было» и «всегда так будет».

[13] Thompson H. S. The Hippies. Перевод Н. Сосновского. http://www.margenta.ru/zabriski/hippieshunter.htm

[14] Тарасов А. Н. «Ты помнишь, товарищ, как всё начиналось?» Памяти восставших против вонючей империи. http://saint-juste.narod.ru/rsdrp.htm

[15] Маркс К., Энгельс Ф. Манифест Коммунистической партии. http://www.marxists.org/russkij/marx/1848/manifesto

[16] Пушкин А. С. Собрание сочинений в десяти томах. Т. IX. М., 1981. С. 218.

[17] «Скорее удалось, чем не удалось, — ликвидировать дефицит товаров и услуг, создать основы рыночной экономики» (Яковлева Е. Шок — это по-нашему // Российская газета, 25.01.2007).

[18] Кагарлицкий Ю. И. Шекспир и Вольтер. М., 1980. С. 7.

[19] Троицкий Н. А. Россия в XIX веке. Отечественная война 1812 г.: причины и начало войны. http://scepsis.net/library/id_1426.html

[20] Даже выпускницы престижнейших учебных заведений России оказываются в порно-индустрии (Отличнице из МГИМО поставили пятёрку за порно. http://www.dni.ru/society/2015/7/24/310154.html). Что уж говорить о девушках с менее радужными перспективами.

[21] Маркс К. Нищета философии. М., 2007. С. 47.

[22] Там же.

[23] Добролюбов Н. А. Избранные философские сочинения в 2-х тт. Т.1. М., 1945. С. 124-125.

[24] Адорно Т. В. Исследование авторитарной личности. М., 2012. С. 120-121. Не могу не отметить, что перевод данной книги издательством «Астрель» выполнен просто чудовищно, как будто нарочно, чтобы максимально скрыть авторскую мысль от читателя.

[25] Басист Bloodhound Gang подтёрся российским флагом. Star-Showbiz. 02.08.2013. http://star-showbiz.ru/music/2012/267-basist-bloodhound-gang-podtersya-rossiyskim-flagom

[26] «Отлитые в граните»: 10 цитат президента Медведева. РИА Новости. 05.05.2012. http://news.rambler.ru/13824240/35261649/

[27] При этом не надо забывать о социальном расслоении в таких странах как США, то есть учитывать, насколько отличался на протяжении ХХ века уровень жизни обитателей чёрного гетто и семейки какого-нибудь финансового магната. Даже на момент распада СССР социальное неравенство в нём не было столь вопиющим.

[28] Тарасов А. Н. Наследие Эриха Фромма для радикала конца ХХ — начала XXI века. Лекция из цикла «Общественная мысль XX века: практически ценное для политического радикала наших дней», прочитанного в Свободном университете им. С. Курёхина в 1996-1997 годах. http://radical-xxi.narod.ru/fromm.htm

[29] Московская высшая школа социальных и экономических наук. http://www.msses.ru/courses/1425/

[30] Интеллигента мы определяем как человека заинтересованного в познании мира и, по Марксу, превращении полученных знаний в «философское оружие» прогрессивных сил человечества, поскольку интеллигент отдает себе отчет в том, что «свобода всех» есть необходимое условие его личной свободы.

[31] Цит. по: Смирнов И. В. «Почему я не модернист?» Михаила Лифшица. http://scepsis.net/library/id_2501.html

[32] Об интеллигентах и псевдоинтеллигентах хорошо сказал Горький: «В мире идей необходимо различать тех субъектов, которые ищут, и тех, которые прячутся. Для первых необходимо найти путь к истине, куда бы он ни вёл, хоть в пропасть, к уничтожению искателя. Вторые желают только скрыть себя, свой страх перед жизнью, своё непонимание её тайн, спрятаться в удобной идее» (Горький А. М. Жизнь Клима Самгина. М., 1988. С. 138).

[33] Например, Геннадий Хазанов и Гарик Харламов были официально зарегистрированы как доверенные лица Путина (http://www.cikrf.ru/law/decree_of_cec/2012/02/06/Zp12767.html).

[34] Вполне возможно, что нынешние клоуны не доживут до дня народного гнева, зато доживут те, кто придёт им на смену — свято место пусто не останется: скорее всего, они, как А. Масляков, постараются подготовить тёплые местечки на эстраде для своих детишек. В таком случае, отвечать будут преемники.


Данил Анатольевич Дмитриенко (р. 1981) — российский филолог, историк, педагог, левый публицист. Специализируется на проблемах постсоветского общественного сознания, в том числе коллективного сознания историков и филологов, проблемах постсоветской педагогики, вопросах взаимоотношения культуры и «массовой культуры».

В 2011 году вошел в состав коллектива «Сен-Жюст».