Saint-Juste > Рубрикатор Поддержать проект

Николай Грибин

«Кровавое воскресенье»

Начало 1972 года не принесло североирландскому населению никаких сколь-нибудь реальных надежд на улучшение своего положения, что особенно отчетливо проявлялось в сфере экономики, находившейся в катастрофическом состоянии. Многие предприятия были либо закрыты, либо разрушены в результате вооруженных столкновений. Очень высокого уровня достигла безработица — 39 тыс. 650 человек, или 7,7 % трудоспособного населения[1]. Стормонт[I] затягивал принятие экономических реформ, расширял репрессии против борцов за гражданские права, добивающихся таких реформ. Это, с одной стороны, способствовало дальнейшей консолидации демократических сил провинции, с другой — вело к активизации деятельности экстремистских организаций обеих общин, что в целом еще больше усугубляло политическую ситуацию.

Хотя в это время как в Лондоне, так и в Белфасте делались официальные заявления о том, что власти «способны предпринять все меры, необходимые для восстановления мира и стабильности в Северной Ирландии»[2], главным элементом политики английского правительства в этой части Соединенного Королевства оставалась ставка на военное подавление выступлений трудящихся.

Необычно широкого размаха достигла система интернирования. Причем, по словам самого Фолкнера[II], 90 % интернированных являлись католиками, большая часть которых была вовлечена в движение за гражданские права [3].

Новым звеном в цепи кризисных ситуаций в Северной Ирландии стали события 30 января 1972 г. в Лондондерри[III], названные впоследствии «кровавым воскресеньем» и вошедшие в историю ирландского народа как одно из трагических свидетельств результата политики британского империализма. События эти начались с того, что в конце января Ассоциация в защиту гражданских прав выступила с предложением провести очередное мирное шествие и митинг с требованием прекратить репрессии против североирландских патриотов. 12 тыс. жителей Ольстера откликнулись на призыв ассоциации, и 30 января мощная демонстрация, в которой было много женщин, стариков и подростков, двинулась по улочкам района Лондондерри — Богсайд. «Освободите интернированных!», «Выведите английских солдат из Ольстера!»‚ «Работы, равноправия, демократических свобод!» — таковы были лозунги демонстрантов.

Английские и североирландские власти откликнулись на эти лозунги своеобразно. По их указанию демонстрантам устроили встречу: в конце Уильям-стрит дорогу манифестации преградили барьеры из ежей и колючей проволоки, броневики, густая цепь «томми», стоявших с боевыми автоматами наготове. Руководители демонстрации попросили пропустить ее участников дальше к зданию «Гилдхолл», где должен был состояться митинг с участием видных английских и североирландских политических деятелей: одного из старейших активистов лейбористской партии лорда Брокуэя; члена палаты общин, получившей к тому времени широкую известность, Б. Девлин[IV]; члена руководства Ассоциации в защиту гражданских прав, видного деятеля Компартии Ирландии Э. Синклер. В ответ на эту просьбу по приказу английских офицеров на демонстрантов были обрушены сбивающие с ног струи из водяных пушек, пущен в ход газ «си-эс», засвистели резиновые пули. Неожиданная и ничем не оправданная жестокость английских солдат вызвала ответную реакцию участников демонстрации: в солдат полетели камни. Тогда, опустив на лица прозрачные забрала своих шлемов, английские десантники, получившие специальную подготовку для борьбы против «городских партизан», бросились вдогонку за демонстрантами, а бронированные «сарацины» стали давить бегущих. Именно в этот момент десантники, как будто они имели дело с вооруженным до зубов неприятелем, без всякого предупреждения открыли смертоносный огонь по толпе. В результате этой бойни тринадцать человек остались лежать на мостовой бездыханными, а шестнадцать — получили тяжелые ранения (трое из них скончались в больнице от ран).

Огнестрельное оружие было пущено в ход английскими солдатами по приказу своего командования с единственной целью: запугать участников движения за гражданские права, продемонстрировать непримиримое отношение английских властей к протесту населения Северной Ирландии против существующего режима. Никакой другой необходимости для расстрела мирной демонстрации не было, и об этом убедительно свидетельствуют многочисленные рассказы очевидцев — участников шествия, а также корреспондентов газет и телевизионных компаний‚ присутствовавших при ее разгоне.

Вот как описывает события тех трагических минут корреспондент английской «Гардиан» Саймон Уинчестер: «Одни бежали, другие бросились ничком на мостовую. Можно было видеть, как армейские снайперы безостановочно стреляли в направлении центральных улиц Богсайда... Люди кинулись к Фэн-стрит, они держали руки над головами, кое-кто размахивал белыми носовыми платками. Но стреляли даже по ним, и люди продолжали падать на землю»[4].

Корреспондент «Морнинг стар», также бывший свидетелем расстрела демонстрации, писал: «Войска стреляли по персоналу Красного Креста и в людей с белыми носовыми платками в руках. Они стреляли даже по распростертым на мостовой раненым»[5].

Молодой житель Лондондерри Майкл Лайон, находившийся в рядах демонстрантов, свидетельствовал: «Я видел, как застрелили средних лет мужчину, который пытался оказать помощь раненым. Он направился к лежавшим на мостовой жертвам, подняв при этом вверх руки и размахивая белым носовым платком. Раздались выстрелы. Мужчина упал, пули попали ему в голову, он был мертв. Я видел, как везли девочку лет тринадцати-четырнадцати, она была в агонии, ее искалечил броневик... ей сломали позвоночник. Видел, как упал мальчик лет восьми-девяти, пуля попала ему в голову»[6].

Чудовищно было и то, что, по свидетельству многих жителей Лондондерри, после расстрела демонстрации парашютисты не позволили машинам «скорой помощи» приблизиться к месту побоища и помочь раненым, многих из которых можно было еще спасти. Официальное показание английского врача-криминолога Раймона Макли, который провел вскрытие тел ирландцев, погибших в «кровавое воскресенье», неопровержимо доказало, что почти все они были убиты выстрелами в спину или в затылок. «В некоторых стреляли по нескольку раз, — говорит в своем заключении врач. — По тому, как вошли пули, видно, что солдаты стреляли в людей, которые лежали на мостовой»[7].

Несмотря на тот ставший очевидным факт, что английские солдаты и офицеры в период событий в Лондондерри учинили кровавый террор, расстреляли мирных жителей, поведение которых не противоречило никаким юридическо-правовым нормам, правительство Э. Хита[V] сразу же предприняло меры к тому, чтобы обелить действия английской военщины. Уже на следующий день после «кровавого воскресенья» министр внутренних дел Англии Р. Модлинг, выступая в палате общин в связи с событиями в Лондондерри, откровенно пытался оправдать кровавую расправу над мирной демонстрацией. По словам Модлинга, солдаты действовали «в соответствии с инструкцией по борьбе с нарушениями законности и порядка, предусматривающей минимальное использование силы». Более того, Модлинг лицемерно утверждал, что парашютисты открыли огонь по демонстрантам в порядке самозащиты. Пообещав провести «независимое расследование» событий в Лондондерри, он, однако, отклонил требование члена палаты общин от североирландской социал-демократической лейбористской партии Дж. Фитта о том, чтобы такое расследование было проведено под наблюдением ООН.

Попытки Модлинга представить действия подразделений английской армии, устроивших в Лондондерри ужасную бойню, в качестве «защитной меры» вызвали недовольство многих членов английского парламента. С особым возмущением кощунственное объяснение английского министра восприняла Б. Девлин, лично участвовавшая в демонстрации 30 января. После того как, несмотря на ее неоднократные просьбы, она получила отказ задать Модлингу вопрос, Девлин с криком «Убийцы!» бросилась к министру внутренних дел и отхлестала его по щекам[8].

В связи с тем, что расстрел мирной демонстрации в Лондондерри вызвал острую реакцию у английской общественности, Вестминстер[VI] был вынужден провести по вопросу о положении в Северной Ирландии чрезвычайные дебаты. Однако правительство опять пыталось представить дело таким образом, что солдаты открыли огонь по мирным жителям «в порядке самозащиты», и по существу подтвердило свое намерение проводить и в дальнейшем политику «подавления беспорядков» в Ольстере с помощью вооруженной силы. В заключение дебатов лейбористская оппозиция ограничилась внесением резолюции, призывающей правительство Э. Хита выработать в чрезвычайном порядке такую политику, которая обеспечила бы безопасность в Северной Ирландии. Однако даже эта обтекаемая резолюция была отвергнута палатой общин («за» — 266, «против» — 304)[9].

Давая оценку чрезвычайным дебатам в связи с событиями 30 января, «Санди таймс» довольно откровенно констатировала: «Стало очевидным, что сейчас нет и не может быть ни одного человека, который бы считал, что нынешний политический курс в Ольстере дает действенное решение ирландского вопроса. Тем не менее со стороны членов английского кабинета, консервативной партии, оккупационных сил и властей в Белфасте самый энергичный ответ на неслыханную катастрофу в воскресенье выразился в защите каждого конкретного поступка английской армии, как будто это является главным и единственным вопросом»[10].

С точки зрения отношения самого английского военного командования в Ольстере к действиям своих подчиненных 30 января в Лондондерри, характерно интервью, которое корреспонденты «Би-би-си» взяли на следующий день после «кровавого воскресенья» у генерал-майора Р. Форда, полковника М. Табвелла и других военных чинов. Все они представляли себя дисциплинированными исполнителями приказа командования, не несущими никакой ответственности за содеянное. Так, полковник Табвелл на вопрос, что, по его мнению, должны были чувствовать солдаты, когда без всякой необходимости открыли огонь по мирным жителям, невозмутимо ответил: «К этому солдаты привыкли»[11].

Зверская расправа английских карателей над участниками мирной демонстрации потрясла общественность Англии. На имя Э. Хита и Р. Модлинга поступили сотни телеграмм протеста, заявлений, требований наказать лиц, ответственных за кровопролитие в Лондондерри. С протестами выступили руководители крупнейших английских профсоюзов, политические деятели, священники. В совместном заявлении компартий Великобритании и Ирландии вся вина за происшедшее возлагалась на английское правительство и североирландских юнионистов[VII], установивших в Ольстере, как это было указано в заявлении, «режим военно-полицейского террора»[12].

Многотысячное шествие протеста против произвола английской военщины в Северной Ирландии состоялось 5 февраля 1972 г. в Лондоне. Колонна демонстрантов принесла к резиденции премьер-министра 13 черных гробов — напоминание о расстрелянных в Лондондерри.

Демонстрантов встретили так же, как встречали многие манифестации в Ольстере — колонна была жестоко «рассеяна» английскими полицейскими. В результате 90 человек получили ранения, более 100 — были арестованы. Выступления протеста состоялись также в Глазго, Лидсе и других городах Великобритании.

Мощная волна негодования в связи с расстрелом мирной демонстрации прокатилась по всей Северной Ирландии. В знак протеста тысячи рабочих Белфаста, Ньюри, Лондондерри и других городов провинции объявили забастовку. В Лондондерри 2 февраля было объявлено днем траура. На три дня прекратили работу предприятия и учреждения города, были закрыты школы и магазины. Похороны жертв произвола английской военщины вылились в манифестацию негодования трудового Ольстера политикой «железного кулака», диктуемой из кабинетов Лондона.

Примечательным в этой ситуации было то, что юнионистское правительство вообще предпочло не высказываться публично о злодеяниях, чинимых английской армией, и сделало вид, что события в Лондондерри его не касались. Таким образом, лишний раз стало очевидным, что оно является лишь послушным исполнителем воли Лондона, который все еще пытался поддерживать миф о самостоятельности белфастских властей.

Кровавые события 30 января вызвали резко негативную реакцию в Ирландии. Уже вечером следующего дня ирландский премьер-министр Джон Линч после экстренного совещания с членами своего кабинета министров выступил по радио и телевидению с обращением к нации. В этом обращении он отметил исключительную серьезность создавшегося в Ольстере положения и подчеркнул, что «продолжение кризиса представляет серьезную угрозу миру и благосостоянию народа Ирландии». Далее Дж. Линч обнародовал решение правительства Ирландии об отзыве посла в Лондоне. Сделано это было с целью продемонстрировать, как он заявил, «крайнюю обеспокоенность ирландского правительства нынешней британской политикой».

Вскоре после заявления Линча министр иностранных дел Ирландии Патрик Хиллери по решению правительства отправился в Вашингтон, а затем в Оттаву и Париж с намерением заручиться поддержкой в североирландском вопросе. На пресс-конференции, состоявшейся в штаб-квартире Организации Объединенных Наций, Хиллери в мрачных тонах охарактеризовал ситуацию в Ольстере, подчеркнув, что конфликт там‚ перерастая внутренние границы, начинает представлять угрозу миру в целом[13].

Тем временем население ирландской столицы негодовало по поводу действий англичан на севере страны. Демонстранты заполнили улицы, прилегающие к английскому посольству в Дублине. «Долой английский колониализм с ирландской земли!» — скандировали сотни людей. Демонстранты забросали посольство камнями и бутылками с зажигательной смесью. У входа в посольство были сожжены черные гробы с надписью «кровавое воскресенье». Многие требовали немедленного вывода английских войск из Северной Ирландии и разрыва дипломатических отношений с Англией.

По всей стране росло возмущение зверствами английской военщины в Ольстере, срывались английские флаги, в аэропортах отказывались принимать английские самолеты, английские суда не разгружались. Многие политические партии Ирландии, общественные организации и профсоюзы выступили с требованием о назначении международной комиссии для расследования кровавых событий в Ольстере.

Реакция ирландского правительства на события 30 января вызвала нескрываемое раздражение Лондона и временно обострила англо-ирландские отношения, хотя в общем-то она и не была особо острой. Тут, безусловно, давала себя знать исторически сложившаяся экономическая зависимость ирландского хозяйства от английского капитала[14]. Прямое влияние на позицию Ирландии в североирландском вопросе оказывало и ее партнерство с Англией в «Общем рынке».

Существо позиции официального Дублина по вопросу о положении в Ольстере было четко определено Коммунистической партией Ирландии. Генеральный секретарь партии Майкл О’Риордан писал: «Вместо того чтобы серьезно осудить английское правительство за кровавую расправу в Лондондерри и его политику «военного решения» проблемы, в Дублине больше заботы проявляют о том, чтобы вслед за Хитом проскочить в “Общий рынок”»[15].

Сообщение о зверской расправе английской военщины над североирландскими патриотами потрясло и прогрессивную мировую общественность. С гневным осуждением кровавого террора, чинимого английскими властями в Северной Ирландии, широко выступила мировая печать, представители различных партий, общественных организаций, видные ученые и т. д. Многочисленные манифестации протеста против расстрела мирной демонстрации в Лондондерри и политики британского империализма в Ольстере прошли в Нью-Йорке, Оттаве, Стокгольме и других столицах мира.

«Кровавое воскресенье» и события, последовавшие после него, заняли в драматической истории Северной Ирландии особое место и знаменовали собой новый этап ее развития — этап, связанный с крахом конституционных форм английского господства в одной из частей первой колонии Англии. После того, что произошло 30 января, официальный Лондон был уже не в состоянии проводить в Ольстере политику военно-полицейских репрессий, прикрываясь демагогическими рассуждениями о своей «ответственности за поддержание закона и порядка в Соединенном Королевстве» и ликвидации «террористов из ИРА». События 30 января отчетливо выявили намерение кабинета Хита во что бы то ни стало подавить оппозицию существующему в Ольстере режиму, заставить прогрессивно настроенную часть населения провинции, и прежде всего участников движения за гражданские права, капитулировать перед военной силой. Однако такая политика не могла исправить создавшегося в провинции положения. Отсутствие какой-либо эффективной альтернативы тактике «железного кулака», продолжение поддержки юнионистского режима и возрастание международного аспекта ольстерской проблемы все дальше загоняли ее в тупик острых конфликтов и неразрешенных проблем.


Примечания

[1] См. Monthly Digest of Statistics. L., 1974, p. 341.

[2] The Times, 2.03.1971.

[3]см. The New York Times, 10.11.1971.

[4] The Guardian, 1.02.1972.

[5] Morning Star, 31.01.1972..

[6] Цит. по Известия, 1.02.1972.

[7] Цит. по Известия, 1.02.1972.

[8] Позднее Девлин заявила журналистам: «В Лондондерри армия совершила массовое убийство. Они расстреляли мирную демонстрацию» (The Irish Times, 2.02.1972).

[9] Ibid., col. 327.

[10] The Sunday Times, 6.02.1972.

[11] The Irish Times, 1.02.1972.

[12] Morning Star, 1.02.1972.

[13] См. Известия, 4.02.1972.

[14] Следующие данные свидетельствуют о засилье английского капитала в экономике, Ирландии: из 350 новых промышленных объектов, построенных в Ирландии в 60-х годах за счет иностранных инвестиций, 40 % приходилось на долю Англии. Не менее показательны данные Об ирландских капиталовложениях в Англии, которые в 1971 году составили 800 млн ф. ст. (при общем объеме инвестиций за рубежом около 1 млрд ф. ст.). Доля Англии во внешней торговле Ирландии составляла около 60 % (Ireland Bulletin of the Department of Foreign Affairs, Dublin, 1972, No 849; Financial Times, 16.03.1971).

[15] Irish Press, 10.02.1972.


Комментарии научного редактора

[I] Стормонт — общепринятое разговорное наименование парламента Северной Ирландии (по месту заседаний — Стормонт-Хаусу в Белфасте). В марте 1972 г., в результате резко обострившейся после «кровавого воскресенья» ситуации консервативное правительство Великобритании распустило Стормонт и ввело в провинции прямое правление. Стормонт всегда контролировался юнионистами (см. комментарий VII), в том числе за счет махинаций при нарезке избирательных округов и потому что в Северной Ирландии нарушался принцип «один человек — один голос» в пользу протестантов. К моменту описываемых событий в Стормонте фактически не была представлена оппозиция, так как основные оппозиционные депутаты — социал-демократы и лейбористы — с 1971 г. бойкотировали заседания парламента.

[II] Фолкнер барон Даунпатрик Артур Брайан Дин (1921—1977) — юнионистский политический деятель, в 1971—1972 гг. — премьер-министр Северной Ирландии (последний, занимавший этот пост). Прославился жесткой политикой по отношению к католическому населению, в 1971 г. ввел в провинции практику массового интернирования подозреваемых. Лишился своего поста в марте 1972 г. в связи с введением прямого правления из Лондона.

[III] Лондондерри — официальное название города. Ирландцы отказываются его признавать как «колониалистское» и называют город просто Дерри.

[IV] Девлин (по мужу — с 1973 г. — Макалиски) Жозефина Бернадетт (р. 1947) — видный деятель североирландского социалистического движения и движения за гражданские права. В 1968 г. стала одним из основателей и руководителей леворадикальной студенческой организации «Народная демократия», была исключена из университета. В 1969 г. была избрана в британский парламент, став самой молодой в его истории женщиной-депутатом, получила прозвище «Фидель Кастро в мини-юбке». Одна из основателей и руководителей Ирландской республиканской социалистической партии (1974). В январе 1981 г. Б. Девлин и ее муж Майк были тяжело ранены протестантскими боевиками, которые на глазах не вмешавшегося в события британского патруля ворвались в их дом и расстреляли чету Макалиски в присутствии дочери. Б. Девлин-Макалиски получила 14 пулевых ранений и выжила чудом. О Б. Девлин сняты два документально-биографических фильма.

[V] Хит Эдвард Ричард Джордж (1916—2005) — британский политический деятель, лидер Консервативной партии в 1965—1975 гг. и премьер-министр Великобритании в 1970—1974 гг. Вступил в конфликт с британскими профсоюзами, четыре раза за время своего правления объявлял чрезвычайное положение, планировал военный переворот, первым из зарубежных правительств признал чилийскую хунту. В условиях острого экономического кризиса и всеобщей забастовки горняков проиграл выборы лейбористам. Посмертно, в 2015 г., стал фигурантом громкого скандала в связи со вскрывшимися фактами его участия в сексуальном насилии над детьми в 60-е гг.

[VI] Вестминстер — общепринятое разговорное наименование британского парламента (по месту заседаний — Вестминстерскому дворцу).

[VII] Юнионисты — протестантские консерваторы, сторонники сохранения Северной Ирландии в составе Великобритании. Крупнейшими юнионистскими организациями в Северной Ирландии являются Ольстерская юнионистская партия (ОЮП, организационно входит в состав Консервативной партии Великобритании), Орден оранжистов и выделившаяся из ОЮП в 1966 г. Протестантская юнионистская партия (с 1971 г. — Демократическая юнионистская партия), более правая, чем ОЮП. Юнионистами, разумеется, являются и военизированные организации протестантских боевиков.


Глава из книги: Грибин Н.П. Трагедия Ольстера. М.: Международные отношения, 1983 (Империализм. События. Факты. Документы).

Комментарии научного редактора: Александр Тарасов.


Приложение

Шеймас Дин

После Дерри,
30 января 1972

Молнии искромсали
Даль. В мирных домах
Сузились лица. Силовое
Поле над долиной
Напряглось,
И хлынул поток
Хаки. Индиговые,
Как дождь, явились они,
Когда гром дал сигнал
К новому крово-
Излиянию пламени.

Дороги вымерли, часы
Сломались. Мирное время
Стало надтреснутым
Медовым месяцем —
Ужасный брак
Предрешился. Смерть была
Одной из форм сомнения.
Она шла, как миссионер,
Через обморок городов,
Обращая в свою веру
Все, что было вокруг.

Когда прошла буря,
Мы выбрались из чуланов,
Надеясь, что сможем сказать:
Развалины выстоят.
Но мертвые не услышат.
Что же толковать
О любви? Братья не знали
Жалости. Не разжечь
Отсыревшую ночь. Скорее
Хоронить убитых.
Смерть — наше будущее,

А теперь — и прошлое.
Новые дети родились
В тревожных домах.
Их глаза оплавлены.
Юность ускользнула, как свет.
Остались насекомые — ползают,
Чтобы жить, дергают странными
Головами. Этих больше никто
Не убьет. Медовый месяц таракана,
Беспауковая, серая
Мушиная вечность.


Перевод с английского Павла Грушко.

Опубликовано в книге: Поэзия Ирландии. М.: Художественная литература, 1988.