Александр Брычков

Общенациональная студенческая

 

Многое познала и увидела Америка в 60-е годы. И широкий рост движения за свободу, и равноправие негритянского населения, в котором роль боевого авангарда играют юноши и девушки, и мощное антивоенное движение, в котором видную роль играет студенчество, и многотысячные демонстрации за мир, демократию, социально-экономические права, и бунты в гетто, и студенческие забастовки, и захват учебных помещений, и кровавые стычки с полицией…

Разные были события, различными были причины и мотивы, приводившие молодых американцев в движение. Но от события к событию ширилась массовость движения, росло политическое сознание его участников. Все это нашло яркое выражение в бурном и кровавом «американском мае 1970 года».

Несмотря на попытки администрации Никсона любыми средствами сбить пламя демократических и антивоенных выступлений, боевые действия леворадикального молодежного и студенческого движения в США не прекращались ни на один день. Напротив, основываясь на приобретенном в ходе борьбы опыте, молодая Америка стала более тщательно готовить свои мероприятия, глубоко продумывать формы и методы их проведения, добиваться единства действий различных отрядов демократического молодежного движения, сосредоточивая внимание на отдельных кардинальных вопросах.

Ранней весной 1970 года в Йельском университете был создан руководящий стачечный комитет, в который вошли представители леворадикальных студенческих организаций и боевых организаций негритянской молодежи. Целью комитета было проведение в связи с празднованием 1 Мая демонстраций, забастовок и митингов в защиту демократии, против агрессии американского империализма во Вьетнаме, за прекращение преследований членов партии «Черные пантеры»[1] и за освобождение из тюрьмы ее председателя Бобби Сила[2]. Центральные мероприятия с участием около 12 тысяч человек, прибывших из различных штатов, состоялись 1 мая в Йельском университете в Нью-Хейвене. И хотя местные лавочники предусмотрительно заранее закрыли свои магазины, страхи их оказались напрасными. Демонстрации проходили мирно. Их участников не спровоцировал и факт введения в Нью-Хейвен еще до начала демонстраций 2500 национальных гвардейцев и 4 тысяч морских пехотинцев. Напротив, руководители забастовочного комитета вновь призвали к спокойствию и порядку. В частности, профессор-негр из Кембриджского университета Кеннет Миллс обратился к участникам демонстрации со словами: «Сейчас не время для насилия… Насилия быть не должно, но это не означает, что мы перестаем быть борцами». Руководитель антивоенного движения Дэвид Деллинджер[3] призвал не позволить «министру юстиции Митчеллу, Агню[4] и национальной гвардии спровоцировать нас на насильственные действия». А члены партии «Черные пантеры» даже выставили специальные патрули для обуздания возможных страстей.

Но насилие было спровоцировано. Правда, не 1 мая, а двумя днями позже, и не только в Нью-Хейвене, а по всей стране. Спровоцировано оно было не леворадикальными студентами, не «Черными пантерами», а президентом США Ричардом Никсоном. Тем самым Никсоном, который на следующий день после своего избрания президентом, обращаясь к нации, призвал ее к объединению, но на деле своей политикой привел страну к такому разъединению, что даже мэр Нью-Йорка Джон Линдсей вынужден был заявить: «Страна явно находится на грани духовного, а возможно, и физического краха. Страна так разъединена, что впервые в этом столетии мы не уверены, есть ли у Америки будущее». Это заявление было сделано Д. Линдсеем в связи с событиями, охватившими страну после приказа президента Никсона о вторжении в Камбоджу. Принимая такое решение, президент рассчитывал сыграть на антикоммунизме американцев. Он обещал, в частности, опубликовать через несколько дней фотографии штабов командования Национального фронта освобождения Южного Вьетнама, размещенных якобы на территории Камбоджи. Фотографии так и не появились на страницах американских газет и журналов, а страна, и в первую очередь университеты, уже на следующий день была охвачена антивоенными выступлениями.

Трагические события развернулись в Кентском колледже (штат Огайо)[5]. Этот колледж — одно из типичных высших учебных заведений современной Америки. До начала 60-х годов он только однажды попал в поле зрения общественности, когда в 1958 году из него были исключены 29 студентов, принимавших участие в ночном нападении на женское общежитие. В конце 60-х годов под влиянием роста леворадикального студенческого движения в стране происходит быстрая «политизация» и в Кенте. В ноябре 1968 года студенты — члены организации «Студенты за демократическое общество» и объединенного союза черных студентов, провели в колледже демонстрацию против вербовочной деятельности полиции среди выпускников. Многие демонстранты были арестованы. Тогда 300 студентов-негров подали заявления об уходе из университета, требуя амнистии для своих арестованных товарищей. В апреле произошли стычки требовавших ликвидации курса РОТС[6] членов «Студенты за демократическое общество» с полицией, в результате которых 37 студентов были исключены из университета, 5 — преданы суду, а деятельность самой организации в кэмпусе запрещена. В начале следующего учебного года 81 процент студентов потребовали от полиции снятия запрета на деятельность СДО в колледже.

1 мая 1970 года студенты Кента вышли на массовую демонстрацию протеста против военного вторжения в Камбоджу. На следующий день для разгона демонстраций на территорию колледжа были введены отряды национальной гвардии. 3 мая губернатор штата Огайо Джеймс А. Роудс назвал студентов составной частью «самой сильной, хорошо подготовленной, боевой революционной группы, когда-либо существовавшей в Америке». Он объявил чрезвычайное положение и для борьбы с «революцией» вызвал в кэмпус механизированный полк и пехотный батальон, призвал их «искоренить проблему». Все собрания на территории колледжа были запрещены. Но студенты не подчинились приказу губернатора. Днем 4 мая, призывая студентов на демонстрацию, тревожно зазвучал на стадионе колледжа так называемый «колокол победы», звон которого всего несколько лет назад только оповещал о победах спортивных команд. Национальные гвардейцы под предводительством самого губернатора приступили к «искоренению проблемы». Разбрасывая гранаты со слезоточивым газом, они, построившись в боевые порядки, пошли на ряды демонстрантов не только с примкнутыми к винтовкам штыками, но и с 45-миллиметровыми ручными пулеметами. Студенты взялись за камни. Тогда группа национальных гвардейцев встала в позицию боевой готовности «с колена», вслед за чем без всякого предупреждения последовал залп… На футбольном поле остались двенадцать раненых и трупы четырех студентов: девушек Элисон Краузе и Сэнди Шойер и юношей Джэффри Миллера и Уильяма Шредера.

Попытки властей объяснить залп национальных гвардейцев тем, что он был ответом на снайперский выстрел со стороны демонстрантов, или тем, что жизнь солдат находилась в опасности, никого не убедили. Это было сплошной ложью. Ни один из национальных гвардейцев не получил даже царапины от камней, брошенных студентами, поскольку они находились на большом расстоянии от стрелявших. Смерть четырех студентов из Кента полностью легла на совесть Р. Никсона, как заявил на похоронах отец погибшей Элисон Краузе.

Америка не осталась равнодушной к выстрелам в Кенте.

Злорадствовали реакционеры и ультра, заявляя: «Мы вовремя показали этим сволочам», или: «Они этого добивались и получили по заслугам».

Чтобы как-то заделать брешь, высокопоставленные правительственные чины бросились встречаться со студентами, расточая лицемерие и заученные скорбные соболезнования. Министр по вопросам труда Джордж Шульц пригласил к себе студентов домой на жареных цыплят. По поводу своей беседы с советником президента Г. Киссинджером студенты из Стэнфордского университета заявили, что «это был разочаровывающий диалог глухих». Сам Никсон в течение часа выслушивал нелицеприятные заявления прибывших в Вашингтон шестерых студентов из Кента. В ответ на их слова он смог сказать лишь следующее: «Когда несогласие превращается в насилие — это влечет за собой трагедию». Странное, однако, представление у президента США о насилии. Видимо, он и сам почувствовал это, когда ночью явился к мемориалу Линкольна и лицемерно заявил находившимся там студентам из бастовавшего Сиракьюсского университета: «Я знаю, что вы собрались здесь, чтобы выкрикивать свои лозунги. Ну что же. Только действуйте мирно и помните, что я переживаю все это столь же глубоко, как и вы». Но вряд ли можно верить в глубину переживаний президента США, если значительную часть своей беседы со студентами у мемориала Линкольна он посвятил футболу, чем вызвал комментарии следующего содержания находившейся там Джоан Пеллетьер: «Может быть, это можно объяснить усталостью президента, но почти все, что он говорил, было абсурдом».

В «умиротворение» студентов включалась и американская либеральная буржуазия. С одной стороны, они начали усиленно рекомендовать президенту проявить большее внимание к молодежи, чтобы не разрушить окончательно каналы связи с нею. Министр внутренних дел Уолтер Хикел сослался даже на всякий случай на историю американской революции, которая якобы вылилась в войну, поскольку протест ее молодых лидеров не был услышан, и порекомендовал прислушиваться к современной протестующей молодежи. С другой стороны, буржуазные либералы пугают общественное мнение тем, что «университет, политизированный крайне левыми, может в другое время легко оказаться под контролем крайне правых». Тем самым они призывают студенческие массы не поддерживать боевых действий леворадикальных молодежных и студенческих организаций.

Несомненно, в руках правительства, реакции, буржуазных партий, либералов находятся власть, репрессивный аппарат, материальные средства, пропаганда. Они продолжают оказывать воздействие на умонастроение среднего американца. Однако все большее число представителей молодого поколения и сочувствующих им слоев начинают мыслить и определять свое общественное поведение самостоятельно.

Выстрелы в Кенте привели в колонны демонстрантов и тех умеренных американцев, которые никогда прежде не принимали участия в акциях социального протеста. Их мысли и чувства хорошо выразил преподаватель Массачусетского технологического института Клаус Лиепман. «Бывают времена, — сказал он, — когда “обычное поведение” становится преступлением. Все то, что здесь сейчас происходит, напоминает мне годы гитлеризма в Германии… когда граждане натравливались один против другого, одна сторона называла другую “коммунистами, предателями”, когда от имени закона и порядка совершались кровавые преступления… В Германии подавляющая масса людей, и в частности интеллигенция, осталась пассивной или, как они сами говорили, стоящей вне политики… Я считаю нашей обязанностью, как интеллигенции, не только не молчать сейчас, но немедленно действовать».

И действия развернулись. Почти 2500 высших учебных заведений страны (включая 900 младших колледжей) были охвачены теми или иными действиями протеста. Студенты одного университета за другим, зачастую при поддержке профессорско-преподавательского состава, принимают решения о прекращении занятий. В резолюциях общих собраний решительно осуждается военная политика Никсона. Уже к 7 мая забастовкой были охвачены 200 университетов и колледжей страны. Занятия в них были полностью прекращены. Почти во всех других высших учебных заведениях в непрекращающихся демонстрациях и других действиях протеста принимает участие большинство студентов.

В университеты и колледжи штатов Иллинойс, Мэриленд, Нью-Мексико, Висконсин, Кентукки и Огайо вводятся войска национальной гвардии.

В колледже Овал (штат Огайо) против 4 тысяч демонстрантов было брошено 400 полицейских и 1700 солдат национальной гвардии. 500 студентов были арестованы, 95 — получили ранения.

В Стэнфордском университете студенты и преподаватели приняли на массовом митинге резолюцию, в которой квалифицировали вторжение в Камбоджу как «неумное, аморальное и варварское».

В университете Цинциннати была проведена 90-минутная сидячая забастовка, 145 участников которой были арестованы.

В Нью-Йорке демонстранты сожгли изображение Никсона.

Бастовавшие студенты Принстонского университета заявили, что «забастовка продлится до тех пор, пока Принстон не займет четкой позиции против войны и не порвет все связи с министерством обороны».

В Филадельфии студенты захватили танк национальной гвардии, превратив его в трибуну антивоенного митинга.

В Уитьере, в колледже, где когда-то учился Никсон, в антивоенных демонстрациях приняло участие 60 процентов студентов.

Студенты Висконсинского университета шли на штыки национальных гвардейцев под лозунгом «Мы открываем здесь, в Мэдисоне, второй фронт». Настоящие бои развернулись на подступах к зданию Военного математического исследовательского центра, занятого полицией и национальными гвардейцами. Несколько раз студенты перестраивали свои ряды и шли в атаку. Для разгона демонстрантов были использованы не только канистры с газом, не только штыки, но и военные вертолеты. Студенты обращались к полицейским с призывом: «Ребята, разве вы не видите? Мы бомбим, бомбим и бомбим, и мы убиваем, убиваем и убиваем. Прекратите это». Но в ответ они получали, как правило, жесточайшие побои. В ходе двухдневных столкновений с войсками и полицией 138 студентов получили ранения, 182 были арестованы. После арестов и избиения студентов преподаватели в знак солидарности с ними решили прекратить занятия на неделю, а президент университета Фред Харвей Харрингтон подал в отставку.

В Калифорнии студенческое движение достигло такого размаха и накала, что, опасаясь его распространения, губернатор штата Рональд Рейган[7], известный своими ультраправыми взглядами, сам приказал закрыть все 28 кэмпусов, нарушив тем самым данную им же за шесть месяцев перед этим (в связи с забастовкой студентов) клятву не допускать закрытия учебных заведений даже в том случае, если для этого нужно будет применить штыки.

Наряду с организацией действий протеста в высших учебных заведениях леворадикальные студенческие организации сразу же после выстрелов в Кенте приступили к организации общенациональных манифестаций. Собравшиеся в Нью-Йорке студенческие руководители из бывших привилегированных университетов так называемой «плющевой лиги»[8] призвали к общенациональной студенческой забастовке. Этот призыв поддержали Новый мобилизационный комитет[9] и Студенческий мобилизационный комитет за окончание войны во Вьетнаме[10]. Вместе с другими организациями они явились также инициаторами проведения общенациональной антивоенной демонстрации в Вашингтоне в знак памяти о погибших студентах Кента. В выпущенном в этой связи воззвании Студенческий мобилизационный комитет призвал к организации в этот день по всей стране массового протеста, митингов, диспутов, семинаров и других действий с тем, чтобы продемонстрировать оппозицию американского народа военной политике Никсона и потребовать от него «мирно уйти из Индокитая». Комментируя это воззвание, один из членов комитета с уверенностью сказал: «Я ожидаю, что кэмпусы закроются по всей стране». И он не ошибся.

8 мая в стране бастовало уже около 450 университетов и колледжей. Только для участия в общенациональной антивоенной манифестации в Вашингтон в этот день прибыло со всех концов США около ста тысяч молодых американцев. Нескончаемым потоком шли они к конгрессу и Белому дому, окруженные плотным кольцом полиции. Помимо полиции, в боевую готовность были приведены 5600 солдат регулярной армии. Представитель Пентагона предупредил на пресс-конференции, что в подсумках солдат боевые патроны. Навстречу вооруженным солдатам и полицейским студенты шли с зажженными свечами в руках, с антивоенными плакатами и портретами четырех студентов, убитых в Кенте. Многие юноши и девушки были в металлических касках, другие — с противогазами в руках, которые должны были защитить их от побоев и слезоточивых газов. Делегация из Кента прошла по Вашингтону с алым флагом. «На этом флаге, — говорили они, — кровь наших товарищей. Они погибли, защищая мир, защищая Америку от позора». Студенты, как и в ноябре 1969 года, пронесли по столице черные гробы с именами американских солдат, погибших в Юго-Восточной Азии. Из рук в руки передавался картонный ящик, куда парни бросали свои призывные учетные карточки, чтобы предать их огню.

Подобные манифестации прошли и в других городах США. Многие демонстрации и митинги сопровождались столкновениями с полицией и войсками. В университете Буффало полиция открыла стрельбу. Десять человек получили ранения. Повсеместно против студентов применялись слезоточивые газы. В десятках университетов полыхали пожары. Горели, как правило, здания военных исследовательских центров[11] и РОТС. Тысячи демонстрантов были арестованы.

Не успели студенты снять траурные повязки, надетые в связи с убийством товарищей в Кенте, как прозвучали новые выстрелы из винтовок национальных гвардейцев, унесшие жизни двух студентов-негров из колледжа в Джексоне (штат Миссисипи). И вновь с еще большей ненавистью забурлила студенческая Америка. И только окончание учебного года привело к временному затишью в университетских кэмпусах.

За этот год до майских событий прошло около тысячи демонстраций более чем в 200 кэмпусах 37 штатов. А закончился 1969/1970 учебный год крупнейшим в истории страны антивоенным политическим выступлением, вылившимся в общенациональную студенческую забастовку.


Комментарии

  1. [1] Партия Чёрные пантеры — леворадикальная негритянская организация, созданная осенью 1966 г. в Окленде (Калифорния) под воздействием идей Малькольма Икса. Организация строилась как национальная партия негров и цветных, на основе идей сегрегации, поэтому основатели «Чёрных пантер» получили «правительственные» должности: Б. Сил — «премьер-министр», Х. Ньютон — «министр обороны». С 1969 г. партия пошла на активное сотрудничество с белыми радикалами, назвав себя «марксистско-ленинской». Совместно с другими левыми организациями провела конгресс «Объединённый фронт против фашизма». 2 апреля 1969 г. 21 член организации был обвинён в подготовке взрыва на железной дороге, полиция провела крупномасштабные акции по уничтожению «Чёрных пантер». Были убиты 28 лидеров, сотни рядовых членов арестованы. Партия стала объектом тайной программы ФБР «КОИНТЕЛПРО» и постоянных преследований и провокаций. В 1970-е гг. её лидеры были вынуждены бежать из США, погибли при запутанных обстоятельствах или попали в тюрьму. На пике популярности в партии состояло свыше 2 тысяч человек, но в течение 70-х гг. «Чёрные пантеры» утратили влияние и популярность. Официально партия прекратила существование в 1982 г.
  2. [2] Сил Бобби (Роберт Джордж) (р. 1936) — основатель (вместе с Х. Ньютоном) и национальный председатель (с 1966 г.) организации «Чёрные пантеры», вскоре переименованной в Партию Чёрные пантеры. В августе 1968 г. был арестован как один из организаторов протестов во время Национального съезда Демократической партии США в Чикаго. Его дело было выделено из дела «Чикагской семёрки», и Сил был приговорён к 4 годам заключения за «неуважение к суду». В 1970 г. в момент описываемых в тексте событий Б. Сил вновь находился на скамье подсудимых по обвинению в организации убийства А. Рэнли, внедрённого в ряды «пантер» провокатора ФБР. Однако суд присяжных оправдал Б. Сила.
  3. [3] Деллинджер Дэйв (Дэвид Т.) (1915–2004) — один из руководителей американского антивоенного движения в годы Вьетнамской войны. Радикальный пацифист; в 1940 г. был осуждён за отказ от службы в армии (отбыл 3 года заключения). В 1956 г. основал радикальный пацифистский социалистический журнал «Либерейшн», который возглавлял до 1975 г. Участник маршей против расовой сегрегации на Юге США в конце 50-х – в 60-е гг., неоднократно арестовывался полицией. Лидер Национального мобилизационного комитета за прекращение войны во Вьетнаме в конце 1960-х гг. (см. комментарий 9). Один из организаторов Марша на Пентагон и «осады Пентагона» в 1967 г. В августе 1968 г. был арестован как один из организаторов знаменитых протестов в Чикаго во время Национального съ