Saint-Juste > Рубрикатор

Филипп Лабреве

Когда генералы захватывают власть

«Так на каком же основании вы меня арестовали?» — спросил изумленный священник генерала чилийских военно-воздушных сил, который вперил в него свой взор, словно видел в этом человеке в сутане, может быть, самого дьявола и наверняка «марксиста». «На каком основании меня отправляют в Сантьяго, на Национальный стадион?» «Независимо от того, есть основания или их нет», — ответил генерал, прекращая допрос.

С чилийскими военными не спорят, и нужно иметь смелость, как у этого непокорного священника, чтобы оспаривать решение одного из тех генералов, которые захватили власть 11 сентября 1973 года. Разумеется, они говорят. И даже много говорят, как попугаи, повторяя готовые фразы, словно извлеченные из «пособия для горилл». Не слышно ни одного диссонирующего голоса в хоре проклятий по адресу Сальвадора Альенде, его сотрудников и сторонников. Невольно возникает вопрос не столько о том, почему чилийские вооруженные силы выступили против правительства Народного единства, сколько о том, почему они так долго выжидали.

Оружие народа — против народа

Конечно, все они горели желанием совершить переворот. Неповиновение командира первой армейской дивизии (в Антофагасте) генерала Роберто Вио в октябре 1969 года[1], когда истекал срок президентских полномочий Эдуардо Фрея, и убийство годом позже главнокомандующего генерала Рене Шнейдера[2] — два эпизода, в которых нередко мелькают одни и те же военные и штатские лица, — служат показателем нарастания настроений в вооруженных силах в пользу путча.

Руководитель Народного единства учел это, пойдя на удовлетворение требований военных об увеличении расходов на армию. Вероятно, именно эта забота позволяла ему частично держать армию в течение двух лет в стороне от чисто политических решений.

Теперь путчисты не желают вспоминать о тех льготах, которыми они пользовались. С 1970 по 1973 год расходы на национальную оборону возросли с 1,1 миллиарда эскудо до 7,3 миллиарда. Несмотря на инфляцию, это явилось значительным увеличением. Разница окажется еще более существенной, если взять для сравнения 1969 год, последний год правления христианского демократа Фрея, который накануне президентских выборов проявил внезапную заботу о военных.

При Альенде денежное довольствие на всех ступенях было повышено уже в конце 1970 года, условия жизни солдат, унтер-офицеров и офицеров определенно улучшились, казармы были модернизированы, учебные стажировки за границей, как важный этап в продвижении по служебной лестнице, стали доступны большему числу офицеров. Наконец, вооружение было обновлено: сухопутные войска получили 9 вертолетов, купленных во Франции; военно-воздушные силы — 9 английских истребителей «Хаукер», которые они использовали 11 сентября для бомбардировки президентского дворца «Ла Монеда». Военно-морской флот смог заказать в Великобритании, стране, с которой его связывает давняя традиция, два крейсера и две подводные лодки. В этом перечне не учтено легкое вооружение: автоматы и ручные пулеметы, которыми солдаты широко пользовались во время путча и в последующий период.

Они обучались в США

«Когда правительство США установило, что не может «образумить» Народное единство, оно заняло в отношении него позицию, которую объективно можно было бы назвать позицией неблагожелательного нейтралитета, — говорил нам военный атташе одной западной страны. — В то же время Вашингтон продолжал поддерживать связи с военными и приложил все усилия к улучшению этих связей».

С этой целью США направили в Сантьяго трех военных атташе и шестерых помощников военных атташе. Военная миссия США в Чили насчитывала около 30 офицеров и поддерживала тесные связи с военно-морским флотом и военно-воздушными силами.

После национализации в июле 1971 года американских компаний, которые эксплуатировали главные медные рудники страны, Вашингтон подверг Сантьяго «невидимой блокаде»: он прекратил экономическую помощь, которая щедро оказывалась христианско-демократическому правительству и его предшественникам. С другой стороны, Вашингтон оказал давление на международные финансовые учреждения (Международный банк реконструкции и развития и Межамериканский банк развития), чтобы они сократили свои кредиты. В то же время программы военной помощи расширялись. За период с 1970 по 1973 год США ассигновали 45,5 миллиона долларов, то есть вдвое больше по сравнению с периодом 1964—1970 годов. Военно-воздушные силы ожидали поставки 20 реактивных истребителей «А-4-В-Скайхок», а в начале 1973 года Никсон предложил чилийским ВВС самолеты «F-5E», получив на то специальное разрешение конгресса.

США и чилийским правым силам удалось свести на нет усилия бывшего президента Альенде по сохранению политического нейтралитета вооруженных сил, которые и переметнулись в лагерь реакции. В огромной степени это объясняется влиянием американских военных на своих чилийских коллег, с которыми они знакомились во время стажировок по усовершенствованию или специализации. Именно на специальных базах в зоне Панамского канала или в американских военных училищах завязываются связи между офицерами обеих армий и вырабатывается согласие между ними.

Ежегодно на стажировку в США, на американские базы, в Панаму отправлялись 200 чилийских офицеров и унтер-офицеров. Все те, с кем мы встречались, были там неоднократно. Они не скрывают этого и даже охотно подчеркивают это. Например, генерал Вашингтон Карраско говорил нам в Консепсьоне, что извлек большую пользу из своей стажировки в Панаме, где его обучали методам «войны против партизан».

Альенде и некоторые военачальники сознавали опасность такой обработки чилийских офицеров в антимарксистском духе, и в результате враждебность в конце концов проявилась в неслыханной жестокости. «Глава Народного единства, — говорил нам один из его ближайших военных помощников, — хотел сохранять насколько возможно хорошие отношения с США. По его мнению, порвать или даже пересмотреть отношения с Вашингтоном в военном плане значило бы внести политический фактор в армейскую среду». Со времени окончания второй мировой войны более 4 тысяч чилийских офицеров побывало в США.

Как готовился мятеж

Правда, генерал Пратс, назначенный в 1970 году командующим сухопутной армией — той, которая, видимо, сохранила наибольшую независимость от США, — пытался отстаивать свою точку зрения относительно роли военных. Он часто устраивал собрания и товарищеские встречи с целью убедить своих коллег в необходимости уважать существующие институты и тем самым избежать раскола общества. Генерал потерпел неудачу. Поворот вправо христианских демократов по указке Фрея помешал этому примирению.

Впрочем, генерал Пратс. который принадлежал к левому крылу вооруженных сил, в этот момент покинул Чили. В мае, когда Пратс вернулся из продолжительной поездки в Европу, положение в Чили было критическим. Правда, ему удалось подавить мятеж полковника Супера и его танкистов 29 июня, однако заговор пустил слишком глубокие корни.

«Военно-морской флот и военно-воздушные силы давно были готовы поднять мятеж, — говорил нам упоминавшийся военный помощник Альенде, — а в этих условиях чистка в сухопутных войсках не только не предотвратила бы государственный переворот, но и спровоцировала бы его».

Чего же ждали эти сторонники государственного переворота, прежде чем нанести смертельный удар правительству? Они хотели подорвать последние устои «законности», в частности, дискредитировать Пратса, чтобы создалось впечатление, будто военная иерархия едина. Этим и объясняется ожесточение против генерала. Последний в конце концов уступил, когда генералы послали своих жен устроить 21 августа демонстрацию перед его домом. Однако, подавая в отставку, он питал надежду, что его преемник генерал Аугусто Пиночет, который в течение трех лет был начальником штаба, продолжит правильный курс и сможет провести необходимую чистку. Надежда не оправдалась.

Печать, находящаяся на службе реакции, вновь повела наступление. Затем друг за другом последовали забастовки: вначале владельцев грузовиков, затем торговцев, потом лиц свободных профессий. Каждая группа играла ва-банк, будучи уверена, что вооруженные силы предпримут штурм. Моряки и летчики достаточно ясно показали, как они настроены. И если в армии оставались несогласные, правые силы не сомневались, что они, добровольно или уступая силе, вернутся в строй.

Между тем 11 сентября произошел взрыв: ярость военных не знала предела. Возьмем, например, операцию, которая якобы предполагала достижение цели в «кратчайший срок» и ценой «минимального числа жизней» — так объясняют участники путча бомбардировку «Ла Монеды» и резиденции президента на улице Томаса Мора. Это была жестокая акция, так же как и беспощадное подавление некоторых очагов сопротивления и расстрелы «в назидание другим», безрассудные репрессии, обрушенные на чилийский народ, облавы, пытки, убийства, бесконечные страдания, на которые обрекли мужчин, женщин и детей.

Задача краткого документа «Мотивы хунты», опубликованного 11 сентября, состояла лишь в том, чтобы оправдать преступления, прямо не признавая их. Отсюда бессмысленные россказни о вымышленных ужасах. «Экстремисты Осорио[3], — можно было прочесть в одной из столичных газет, — раздали 400 напильников жителям трущоб Эльмо-Каталан[4], чтобы они отточили свои лопаты и использовали их как «народные гильотины» против офицеров и карабинеров, а также руководителей оппозиции. Однако быстрое вмешательство армии...» Нет, с чилийскими военными спорить бесполезно.

Кто кого одурачил

«По нашему мнению, нет ни победителей, ни побежденных», — заявил Аугусто Пиночет спустя месяц после государственного переворота и убийства Альенде. Это благое пожелание не соответствует действительности. Чилийское общество расколото как никогда. Есть и победители и побежденные.

В разделе наследства Народного единства извечные заговорщики обошли новоиспеченных путчистов. Военно-морской флот и военно-воздушные силы опередили сухопутную армию и карабинеров. Моряки и летчики проявляли с 1970 по 1973 год больше твердости в отношении Сальвадора Альенде и больше сплоченности, чем их коллеги в армии и военизированной полиции[5]. Они расширяли связи с влиятельными группами, профессиональными ассоциациями, с партиями, которые с течением времени полностью переметнулись в лагерь оппозиции. Наконец, они поддерживали и даже укрепляли традиционно тесные связи с военно-морскими и военно-воздушными силами США.

Во время распределения портфелей ВМФ отхватил львиную долю. Армия (28 тысяч солдат, в том числе 9 тысяч солдат-призывников) получила 3 министерских портфеля. Столько же получили военно-воздушные силы и карабинеры. Что касается военно-морского флота (21 тысяча матросов, в том числе 1200 матросов-призывников), то он заполучил четыре портфеля, причем важнейших: иностранных дел, национальной обороны, просвещения и финансов, а также министерства юстиции. Военно-морской флот — самый авторитарный, если не самый старый из трех видов вооруженных сил, и единственный, который привлекает сыновей из богатых семей. Поэтому неудивительно, что военно-морской флот очень рано встал на сторону богатых в борьбе с правительством Альенде.

По счету платят чилийцы

Моряки контролируют министерства финансов и экономики, откуда они начинали разрушать то, что сделало Народное единство. Под предлогом поддержания «реальных цен» адмирал Лоренсо Готусо разрешил свободно устанавливать цены на огромное большинство продуктов, в том числе на многие предметы первой необходимости: цена на хлеб и растительное масло повысилась на 246 процентов, на сахар — на 500 процентов, на чай — на 1800 процентов. «Праздник окончился, — заявил адмирал, — теперь необходимо уплатить по счету».

Счет предъявлен и десяткам тысяч лиц, уволенных по политическим мотивам, и рабочим, и служащим, зарплата которых практически заморожена. Между тем инфляция, размеры которой в этом году несомненно достигнут 1000 процентов, свирепствует. Можно думать, что через 3, максимум 6 месяцев хунта аннулирует широкое перераспределение доходов, производившееся по распоряжению свергнутого режима в течение первых двух лет его существования в интересах наиболее обездоленных секторов.

В министерстве экономики, которым долгое время руководил Педро Вускович, водворился Фернандо Ленис, президент — генеральный директор крупнейшей в стране издательской группы «Меркурио»[6]. Трудно представить себе более резкую перемену. Вместе с Ленисом вслед за военными в правительство возвращаются предприниматели — и это знаменательно.

Что касается иностранных инвесторов — американских и европейских, — они получили заверения министра иностранных дел адмирала Исмаэля Уэрты и его экономического советника — бывшего президента «Софофа» («Сосьедад де фоменто фабриль»)[7], вожака чилийских промышленников Орландо Саэнса — в том, что хунта готова предоставить компенсацию экспроприированным компаниям. Представители «Доу кемикл компани», с которыми мы встретились в Консепсьоне в то время, когда они инспектировали оборудование своего филиала «Петродоу», реквизированного в 1972 году, были вызваны всего лишь через два дня после государственного переворота самим адмиралом Уэртой. Невозможно быть более старательным.

Присутствие Саэнса рядом с министром подтверждает существование связей хунты с финансовыми группами. В самом деле, Саэнс был казначеем заговорщиков, разъезжал до путча по «свободному» миру: из Нью-Йорка в столицу Бразилии, из Цюриха в Буэнос-Айрес для сбора средств. Насколько нам известно, он просил о помощи крупные швейцарские банки и аргентинских предпринимателей. Кое-где опровергают благожелательное отношение к его просьбе, и опровержения не вызывают удивления. Однако бразильцы, как полагают, не поскупились внести свой вклад деньгами и оружием, предназначенными для штатских из крайне правой группировки «Патриа и либертад», подобно тому, как они поступили двумя годами ранее в отношении боливийских фалангистов и военных, связанных с генералом Уго Бансером. В США всегда можно найти какую-нибудь благотворительную «ИТТ»[8], чтобы за ее счет финансировать забастовки — в течение полутора месяцев каждый водитель грузовика получал по 2 тысячи эскудо в день, — оплачивать поездки, вооружать террористов. Любой государственный переворот обходится в миллионы долларов.

В армии растет недовольство

Путчисты имели противников в рядах самих вооруженных сил. Не всем военным по душе линия, навязанная победившей хунте моряками и летчиками. Но в то же время военные стремятся создать впечатление безупречной сплоченности. Поэтому они строжайше замалчивают внутренние раздоры. Противники хунты были подвергнуты примерному наказанию. К бывшему главнокомандующему и министру внутренних дел в правительстве Альенде генералу Карлосу Пратсу отнеслись сравнительно милостиво: ему дали возможность эмигрировать[9]. Однако бывший сотрудник свергнутого режима генерал Бачелет и отставной генерал авиации, служивший в КОРФО («Корпорасьон де фоменто»)[10], Серхио Поблете были арестованы. Майор военно-воздушных сил Альмиро Кастильо укрылся в аргентинском посольстве, а один из его коллег, капитан Рауль Вергара, был также арестован. На островах Кирикина несколько моряков ожидают суда военного трибунала, и среди них один отставной командир корабля. Начальник училища андских стрелков[11] полковник Кантуариас умер 5 октября. Видимо, он покончил жизнь самоубийством. Одно лишь упоминание этих случаев на людях или в частном разговоре крайне раздражает членов хунты.

Однако их четверо, и, видимо, трудно будет долго сохранять эту упряжку. «Твердокаменные» тащат за собой менее «твердокаменных», однако язык вторых порой отличается от языка первых. Так, например, генерал Оскар Бонилья, самый болтливый из всех министров, разъезжает по бедняцким кварталам и промышленным предприятиям Сантьяго, заверяя рабочих, что их социальные завоевания будут сохранены, и обличая «хозяев, которые по-прежнему оставляют трудящимся лишь крохи от пирога». Очевидно, нынешний министр внутренних дел может позволить себе произносить речи в популистском духе: ведь он давно замышлял заговор и, мягко выражаясь, не питает нежности к Альенде и его сторонникам. Однако является ли его точка зрения точкой зрения армии? Не пытается ли сухопутная армия, вовлеченная в кровавый реванш двумя другими видами вооруженных сил, обособиться, чтобы взять на себя руководство политическими операциями, когда придет время?

В самом деле, сухопутная армия, видимо, имеет больше данных, чтобы ответить на требования народа: ее офицеры — выходцы из обычных семей, они много ездят и чаще общаются с гражданским населением, чем их собратья по военно-морскому флоту и авиации. «Хлопоты» генерала Вашингтона Карраско о горняках рудников «Лота» и «Швагер» свидетельствуют о его «социальных заботах». В Темуко полковник Эрнан Рамирес выражает сомнения в способности вооруженных сил сохранить «нынешнюю популярность». Это единственный из офицеров, с которыми мы встречались, не строящий иллюзий в отношении будущности режима.

Однако и армия имеет своих «твердокаменных», которые разделяют точку зрения ВМФ и генерала Густаво Ли, командующего военно-воздушными силами, самого отъявленного «ультра» в хунте.

Тем временем охота на сторонников Альенде возобновилась с новой силой. Лучше информируемые и согласовывающие свою деятельность разведывательные службы теперь в состоянии направлять поиски с большей точностью и лучше использовать допросы под пыткой. Военные трибуналы, видимо, получили приказ проявлять больше суровости: в Сантьяго говорят, что многие военачальники, совершившие поездку по провинции, критиковали мягкотелость, проявляемую некоторыми гарнизонами, и «либерализм» судей. В результате лица, приговоренные к тюремному заключению, были расстреляны. Упоминают Рикардо Гарсию, управляющего шахтой «Кобресаль» в Копьяпо, приговоренного к трем годам тюрьмы и расстрелянного одновременно с четырьмя другими административными и профсоюзными руководителями. Называют также директора цементного завода в Каламе Эухенио Руиса Тагле и Карлоса Вергера, расстрелянных при таких же обстоятельствах. В Ла-Серене такая же участь постигла группу сторонников Альенде, в том числе одного руководителя предприятия, первоначально приговоренного к 60 дням тюрьмы. Одновременно с ними была расстреляна команда, отказавшаяся стрелять в них.

Кто остановит вооруженные силы, эту машину уничтожения человеческих жизней?


[1] Имеется в виду «Такнасо» — мятеж артиллерийского полка «Такна» в Сантьяго, поднятый прибывшим в распоряжение полка генералом Р. Вио. Целью мятежа было сорвать президентские выборы и таким образом не допустить возможной победы С. Альенде. За спиной Р. Вио стояло ЦРУ США. Мятеж носил характер «пробного шара»: требовалось узнать, поддержит ли путчистов армия в целом. Армия не поддержала.

[2] Генерал Р. Шнейдер был убит специально созданной генералом Р. Вио «бригадой» ультраправых накануне вступления С. Альенде в должность президента. Необходимость устранения Р. Шнейдера определялась его твердой конституционалистской позицией, выявившейся в результате «Такнасо». С точки зрения ультраправых, Шнейдер дискредитировал себя не только этим, но и тем, что двое его сыновей, Рене и Рауль, были активными участниками предвыборной кампании Альенде. План заговорщиков предполагал убийство генерала К. Пратса (второго после Шнейдера в военной иерархии Чили человека), создание атмосферы хаоса и осуществление военного переворота. Генерала Пратса убить не удалось, парламент утвердил избрание Альенде президентом, похороны Р. Шнейдера превратились в грандиозную манифестацию солидарности левых и христианско-демократических сил. Переворот не состоялся.

[3] Речь идет о видном деятеле Социалистической партии Чили профессоре Национального университета Хорхе Овидио Осорио Саморе, одном из разработчиков и руководителей программы народного просвещения при Альенде. Программа проводилась силами левых студентов (видимо, они и названы «экстремистами»). Х. Осорио был схвачен в университете 17 сентября 1973 г. и расстрелян без суда и следствия 16 октября. Этот факт был признан «Национальной комиссией правды и примирения» («Комиссия Реттига»), созданной в 1990 г., однако дело было закрыто, так как подпало под амнистию 1978 г. В 1998 г. тело Х. Осорио было эксгумировано, и экспертиза установила, что перед смертью он подвергся жестоким пыткам. Суды Чили трижды, в 1997, 1999 и 2003 гг., отказывали родственникам Х. Осорио в расследовании дела о его незаконном аресте, пытках и убийстве. В 2005 г. дело Х. Осорио было принято к рассмотрению Межамериканской комиссией по правам человека (МАКПЧ). 12 октября 2005 г. МАКПЧ вынесла постановление, в котором чилийское государство было признано по этому делу нарушителем подписанных им международных соглашений и обязательств в связи с лишением Х. Осорио права на неприкосновенность и жизнь и лишением его родственников права на справедливое и всестороннее рассмотрение их иска в суде.

[4] Со временем пиночетовская пропаганда, нагромождая всё более фантастические измышления, превратила трущобы Эльмо-Каталан в одноименную подпольную левоэкстремистскую организацию. До сих пор в Чили есть люди, искренне верящие, что во времена Альенде существовала нелегальная ультралевая группа «Эльмо-Каталан», проводившая террор против правых.

[5] Имеется в виду корпус карабинеров — четвертый (кроме сухопутных сил, ВВС и ВМФ) участник переворота 11 сентября.

[6] Ультраправый издательский концерн «Меркурио — Зиг-Заг».

[7] Крупнейшее в Чили объединение промышленников, основано в 1883 г. Орландо Саэнс Рохас был вынужден оставить пост президента «Софофа» в 1974 г. под давлением праворадикалов.

[8] «Интернэшнл телеграф энд телефон» — американская транснациональная корпорация, имущество которой в Чили было национализировано и которая оплачивала свержение Альенде.

[9] Эта «милость» оказалась показной. Генерал Пратс был убит агентами пиночетовской охранки ДИНА в Аргентине в 1974 г.

[10] Агентство экономического развития при правительстве Чили.

[11] Подразделение чилийской армии, аналогичное европейским «альпийским стрелкам».


Опубликовано в газете «Le Monde» (Париж).

Перевод с французского: редакция «За рубежом».

Перевод опубликован в еженедельнике «За рубежом», 1974, № 7.

Комментарии Александра Тарасова.


Филипп Лабреве — французский журналист и переводчик, корреспондент газеты «Монд» в странах Латинской Америки (Аргентина и Чили). Автор книг «Боливия Че» (Bolivia bajo el Che, 1968), «Чили под сапогом: хроники террора» (Chile bajo las botas: crónicas del terror, 1973) и других.

После военного переворота 1973 года выслан из Чили. Во второй половине 70-х, в результате травли, развязанной ультраправыми, был вынужден покинуть и Аргентину. Начал сотрудничать с Управлением Верховного Комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН). В 1982 году, как представитель УВКБ в Индонезии и Сингапуре, организовал перевод на индонезийский язык и распространение в университетах страны пребывания документов Управления. В 90-х представлял УВКБ ООН в Венгрии.