Saint-Juste > Рубрикатор

Агнесса Домбровская

О чём мечтают академические «левые»?

Некто Максим Алюков на очередном интернет-детище российских троцкистов «Открытая левая» опубликовал заметку «О трендах в социальных науках», посвящённую научной (!) конференции «ВДНХ-7», проходившей 7—9 ноября в Европейском университете в Санкт-Петербурге, точнее, секции «Гражданское общество в России и современный мир: социальные движения, институты и настроения». Поразительно, насколько отечественный троцкист отупел, оборзел, преисполнился высокомерием или чем там ещё, раз он совершенно перестал бояться разоблачений! Любой желающий, перейдя по помещённой на той же странице ссылке, легко может ознакомиться с видеозаписью всей конференции, составить собственное представление о прошедшей вакханалии и убедиться, что Алюков врёт.

Агнесса Домбровская

Конечно, ничего катастрофического в самой конференции, как и в статье о ней, нет: мало ли какие конференции ежегодно проходят в Питере, одни только «Дни петербургской философии» на Философском факультете СПбГУ с разгулом фашистской пропаганды чего стоят. Непонятно другое: зачем «левым» рекламировать сугубо академическое мероприятие, да такое, где не создаётся радикального научного знания, а, напротив, посредством активного использования крайне модного в современной «мировой гуманитарной науке» птичьего языка реальность максимально затемняется?

Коротко и по порядку.

«При первом взгляде на название может показаться, что событие это из разряда нудных и упорно проводимых НКО с середины 1990-х конференций, на которых либеральная риторика “демократизации”, “развития третьего сектора” и “прав человека” давно стала обыденным языком». Уважаемый Максим, а что же это было, если не «нудное» и «упорное» сборище? С либеральных правозащитников взятки гладки: у них нет цели уничтожить капитализм и положить конец эксплуатации человека человеком, они защищают «гражданские права» и иногда даже достигают в этом определённых результатов. Да, проводят конференции, да, несут там околесицу про «равенство всех граждан перед законом». Но они понимают, что и зачем они делают, и это весьма гуманное занятие — людям помогать. А понимает ли автор, зачем проводилась эта конференция и за каким чёртом троцкисты — вроде как левые — её рекламируют?

Прошедшая конференция и секция, о которой идёт речь, — типичное буржуазное академическое сборище. Не было там никакой «встречи поколения молодых исследователей и политических протестов». Никаких политических протестов на этой «встрече» вообще не было! Никто ни против чего не протестовал. Была классическая убогая европрофессура («мэтры social movements studies» Донателла делла Порта и Берт Кландерманс, говоря языком г-на Алюкова), общающаяся друг с другом при помощи квазинаучного и специально затруднённого для понимания (в том числе самими участниками) языка. Убейте меня, но я не пойму, зачем общественные движения называть «зависимой переменной»? Как это изменение терминов с прозрачных на непрозрачные помогает нам в деле социальной революции (а я уверена, что именно социальная революция должна быть главной целью левых)?

Что такого радикального рассказал Берт Кландерманс? Суть его доклада сводилась к тому, что чем сильнее реальные или потенциальные протестующие отождествляют себя с организацией, тем больше вероятность выступления от имени группы. Это, простите, что такое? А почему профессор не сделал доклад на тему «Чем сильнее кинешь камень вверх, тем выше он полетит»? Стоит только посмотреть видеозапись — и становится ясно: Берт Кландерманс — никчёмный дурак, западные вузы (да и наши) такими персонажами переполнены. Господин профессор Капитан Очевидность, кафедра Откровения. Был бы он мэтром, не будь у него Ph.D?

То же касается и остальной выступавшей там академической публики. Стыдно должно быть левому превозносить деятелей буржуазной академической науки и называть их «мэтрами», тем более что «мэтры» эти — паразиты. Неужели автора не смущает один тот факт, что конференция проходила на английском языке — языке современного империализма? При том, что абсолютно подавляющая часть участников была русскоязычной, так что делалось это далеко не из-за «удобства», а чтобы продемонстрировать оккупационный характер конференции (подобно тому, как «зелёная зона» в Багдаде — островок «цивилизации» в окружении «варваров»).

Английский, может, и стал языком мировой буржуазной науки, да вот только какое до этого дело левым из страны «третьего мира»? Почему они должны отрабатывать высосанные академическими проститутками западные гранты и изъясняться на языке мирового капиталистического хозяина? Автор заметки как будто упивается английским языком, вставляя целые фразы на нём без всякой на то надобности. Какой смысл писать «мэтры social movements studies»? Это на русский язык никак не переводится? Я так подозреваю, это — «социология общественных движений». Фразы на иностранном языке вставляют в текст в тех случаях, когда нужно передать специфику термина, всю палитру смыслов, что порой теряется при переводе. Здесь явно не тот случай. Или, например, автор использует термин «панель»: «доминирующая на панели по общественным движениям ВДНХ-7 тенденция» (стилистику и орфографию автора сохраняю). Знает ли уважаемый г-н Алюков об одном из смыслов слова «панель» в русском языке? Как ни печально, но именно такая ассоциация и напрашивается при прочтении текста. Я понимаю, что это калька с английского («panel»), и в буржуазной англоамериканской науке так называют «секции», но зачем на троцкистском сайте демонстрировать такую зависимость от буржуазной науки? Неужели автору кажется, что, ляпнув невпопад две-три хлёстких фразы по-английски, он будет выглядеть/звучать умнее и прогрессивнее? Я всегда считала очевидным, что та группа советских академических проституток, которая, предав собственный народ, в 1990-х драпанула на Запад, постоянно вставляющая обороты «как это по-русски?» и на родном языке изъясняющаяся с лёгким акцентом, заслуживает презрения. Но троцкисты, видимо, думают по-другому и сами хотят стать такими проститутками.

Далее. Не было никакого «контраста масштабов»: просто каждый докладчик делал доклад по материалам своей страны. Нечем тут восхищаться, обычная практика для социальных наук, обусловленная, главным образом, знанием языка (языков). Так получилось, что один профессор оказался из Нидерландов, и поэтому в докладе речь шла о Нидерландах. То, что аспирант Европейского университета из Флоренции делал доклад о Турции, объяснятся всего-навсего тем, что по происхождению он турок. И на конференции, кстати, он оказался не как турок, а как аспирант западного вуза: на его месте легко мог быть пакистанец или египтянин, и тогда бы автор заметки с удовольствием вещал о межконтинентальном характере конференции. Эта деталь свидетельствует о рептильном и колониальном характере «российской науки»: для неё существуют только западные вузы, только западные исследователи, а представители «третьего мира» могут попасть в поле зрения только как члены «мирового (читай западного) академического сообщества». Если там на секции делились «результатами исследования общественных движений» и если этот шабаш имел какой-то политический смысл для левых (а иначе зачем это на левом ресурсе печатать?), то почему не пригласили, например, Жуана Педру Стедиле, руководителя Движения безземельных трудящихся в Бразилии (то, что Бразилия далеко, — не аргумент: умудрился же из США профессор приехать)? Вопрос, конечно, риторический: ещё раз повторяю, что прошедшая конференция и восхваляемая г-ном Алюковым секция была буржуазным академическим сборищем, тусовкой для своих и одновременно (уверена в этом) отчётом по очередному гранту.

Показательно, что в заметке автор написал «эмпирические данные о протестах в Перми», в то время как Андрей Семёнов из Тюменского государственного университета и Олеся Лобанова из Пермского государственного университета делали доклад о протестах в Тюмени! Они упомянули и Пермь, и несколько городов за Уралом, что в очередной раз свидетельствует о колониальном и столично-снобистском характере этой тусовки: можно и нужно слушать о развлеченьях московских хипстеров и летних событиях в Стамбуле, которые московским хипстерам так пришлись по душе, а вот больше половины России — «проскакать» за двадцать в минут в режиме обзора.

«С одной стороны, этот сдвиг свидетельствует об умеренном крене влево социальных наук (о котором они, возможно, сами не подозревают)... этот сдвиг говорит об институционализации и нормализации исследований общественных движений в стране». В этой цитате автор любезно разоблачает себя и большой отряд псевдолевой публики в России. Смотрите, что получается: раз в социальных науках наблюдается крен влево, то тогда эти науки — орудие буржуазного господства — не такие уж и плохие, можно стать их частью, получить пост в какой-нибудь академической институции и заниматься кошерной «левой» исследовательской работой — «социологией общественных движений». И спрос в обществе есть, и «нормализировалось» это, и вроде как протест политический под носом. Вот о чём мечтает усреднённый российский «левак»: построить приличную буржуазную карьеру в академическом мире, желательно с западной степенью Ph.D., и сидеть на грантах, получаемых от крупного капитала и империалистических правительств. Работать можно и в Высшей школе экономики: были же оттуда докладчики, никто их даже не спросил, как они могут работать в таком рассаднике неолиберальных взглядов, как ВШЭ, которая и разработала все скандальные контрреформы, разрушающие образование и науку в России (то есть, назовем вещи своими именами, ВШЭ ничем не лучше ведомства Геббельса или ведомства Бормана). Пример для подражания — Артемий Магун, щеголяющий по случаю своей «левизной», что не мешает ему занимать руководящие посты в буржуазных вузах. Большая часть упомянутой в заметке «лаборатории публичной социологии» — его ученики. Формально — тоже левые. Вероятно, также мечтают о тёплых местечках. Все их доклады сводятся к псевдоанализу протестных акций в России, начиная с 2011 года. Собственно, события на Болотной площади — главный ориентир и путеводная звезда для них. Это — краеугольный камень протестов, то, что стоит изучать, то, что происходило в Москве и чуть-чуть в Питере. Никаких даже мало-мальски практических выводов сотрудники лаборатории и не пытались озвучить, классового анализа не было и в помине. Зато активно оперировали понятием «средний класс», так что даже «сам» Магун возмутился, что это, дескать, не по-марксистски.

Можно ли представить себе, чтобы солидный университетский профессор с зарплатой несколько тысяч долларов (подозреваю, что Магун зарабатывает примерно такую сумму, о чём явно мечтают и его последыши) вдруг однажды ни с того ни с сего всё бросил и стал революционером? Я имею в виду: стал по-настоящему, а не подписал очередную ни на что не влияющую петицию или дал интервью очередному буржуазному журналу. Зачем ему это? У профессора всё хорошо: зарплата, пост, имидж «прогрессивного интеллектуала», балующегося «левизной». А чтобы как-то заглушить остатки совести и убедить всех вокруг в том, что вся его деятельность — и есть «борьба с режимом», профессор, действующий или потенциальный, будет с удовольствием рассказывать сказки о «негативной революции», дихотомии события-актора, читать и рекомендовать читать Карла Шмитта — члена Национал-социалистической партии Германии с 1 мая 1933 года, пособника «ночи длинных ножей», «философа», которого любой уважающий себя левый и антифашист должен бы казнить на месте. Профессор Магун утверждает: «Я считаю, что Шмитт, написавший довольно слабый текст про Понятие Политического (но с хлесткой критикой либерализма в конце), потом занялся очень интересной самокритикой, и вот эта рефлексия — один из самых лучших анализов современности (Номос земли и Понятие партизана). Хотя взгляды у него до конца жизни были весьма консервативные, мы, как я говорил сегодня на презентации, не должны превращать науку в партийную деятельность»[1]. Чудесно. Магун, человек, настаивающий на том, что он левый, говорит, что не надо превращать науку в партийную деятельность! В то время как его кумир Шмитт был самым натуральным партийным философом. Одно из двух: либо Магун дурак и фактически ведёт свою паству на заклание (на расправу политическому и классовому врагу, в частности, ультраправым), в то же время (вследствие нехватки ума) восхищаясь фашистской сволочью Шмиттом, действовавшим вопреки установке на «непартийность» науки, либо Магун продался и призывает продаться остальных. Для начала — «не превращать науку в партийную деятельность». Всякий порядочный левый как раз должен превращать науку в партийную деятельность, ежечасно и ежеминутно вести политическую пропаганду, конечно, в том случае, если наука понимается не как сеть академических институтов, но как процесс достижения объективной истины. Всякая подлинная — левая — наука по определению противостоит академической науке. Если кто-то рассчитывает, что в рамках буржуазной (то есть принадлежащей классовому врагу) академической институции он сможет сделать что-то полезное для социальной революции, он либо дурак, либо продался. Нездоровая популярность Шмитта и «консервативной революции» в целом в последние годы объясняется тем, что это очень удобная для режима идеология: с одной стороны, критикуется либерализм в угоду консервативной части правящих слоёв и прислуживающих интеллектуалов, с другой, создаётся надёжная защита от подлинной, леворадикальной критики, в то время как шмиттианство может стать духовной основной только для погромов и фашизма, а это безопасно для капитализма.

Поле краха революционных движений 1960-х на Западе правящие классы широко прибегли к прямому подкупу бывших левых в рамках академических структур. Эта публика получила кафедры, оклады, вооружилась теориями в стиле Деррида и стала совершенно безвредной для капитализма. Бывшие левые продались и стали проститутками. Теперь эту практику, успешно апробированную в метрополии, переносят в страны новой периферии. Одним из первых таких продавшихся в России является профессор Магун — который, в отличие от западных бывших левых, в своей биографии не может похвастаться вообще никаким порядочным, то есть революционным, этапом, — что, впрочем, не отменяет того, что он дурак: не просто пайку отрабатывает, обсасывая детали писанины Шмитта и Агамбена, но делает это искренне, с удовольствием, попутно вербуя в академические шлюхи «молодую поросль».

Типичным представителем такой «молодой поросли» является и сам автор заметки г-н Алюков. Что мы знаем о Алюкове, кроме того, что он — троцкист?

Мы знаем, что он — «вечный студент». Сначала он учился в Санкт-Петербургском морском техническом университете, на факультете корабельной техники и автоматики и закончил его. Но пламенный троцкист Алюков вовсе не собирался идти на завод, в «гущу рабочего класса» (дескать, что он — дурак?). Он тут же стал учиться на психоаналитика. Вслед за своим кумиром Лаканом Алюков быстро сообразил, что не стоит вкалывать на производстве, если можно морочить голову разным (мелко)буржуазным дуракам и стричь с них купоны. Поучившись в таком сомнительном вузе, как Восточно-европейский институт психоанализа и получив диплом, Алюков тут же поступил в Европейский университет и стал учиться на социолога. Действительно, зачем работать, если можно неопределённо долго быть студентом? По совместительству Алюков развлекался «современным искусством»: заделался куратором. На куратора его учил сам Бугаев-«Африка», широко известный своими консервативно-пропутинскими взглядами. Алюков стал куратором такой ни для чего не нужной фигни, как «Музей сновидений Фрейда». А ещё он был куратором выставки «Анатомический театр культуры». Выглядела выставка так:

Очень содержательно[2].

Такие вот у нас «троцкисты», предпочитающие держаться как можно дальше от рабочего класса и существовать за счет шарлатанства (кураторства в «современном искусстве» и лаканианства). Наверняка мечтающие смыться на Запад и стать там «мэтром» вроде Кландерманса. Даже страшно представить, что бы сделал с Алюковым Лев Давыдовыч Троцкий, если бы они встретились.

30 ноября — 9 декабря 2013


[1] https://www.facebook.com/photo.php?fbid=635221769856674&set=a.476017735777079.105122.100001065690788&type=1&comment_id=1991351&offset=0&total_comments=8 (орфографию и пунктуацию источника сохраняю).

[2] Подробнее ознакомиться с этой выставкой и тем бредом, который несут её кураторы, в том числе Алюков, можно вот здесь: http://www.cityspb.ru/blog-372602/0/.


Агнесса Станиславовна Домбровская (р. 1987) — российский историк, социолог, переводчик, левый публицист. Специализируется на российской и советской социальной истории XIX-XXI веков, социологии науки и социологии общественных движений.

В 2010 году вошла в состав коллектива «Сен-Жюст».